Цитаты из книг автора «Елена Арсеньева»

этого Львова из богатств – одно лишь убогонькое сельцо Никольское близ Торжка, на берегах болотистой, осокой поросшей Овсуги.

Ни Колчаку, ни Дитерихсу не нужен живой государь – им нужно обострить ненависть народа к его убийцам. Они думают, что эта ненависть будет куда большей движущей силой. Они ошибаются, это мне совершенно ясно!»

Этим надеждам предавались, их лелеяли, ими зажигались – и в их огне то сгорали дотла, то обливались слезами, то разражались тем горьким смехом, которым умеют смеяться только русские, твердя сквозь смех и слезы самую сакраментальную из всех на свете фраз: «Всё, что ни делается, делается к лучшему!»

она все-таки уверяла, что она настоящая принцесса!

Вода бежала с ее волос и платья, а

Говорили, будто лет сто назад, а может, даже больше какой-то охотник крепко любил дочку пчеляка, жившего на другом берегу и державшего там свои многочисленные ульи и омшаники. Частенько, когда отец уходил в лес, охотник переправлялся через речку Заманиху, отправляясь на свидание со своей красавицей. Меж ними уже все было сговорено, однако приплыл как-то в деревню на своей утлой лодчонке молодой коробейник, и дочка бортника прельстилась его черными очами и вольной повадкою. Как ни образумливал ее охотник, девушка все же отреклась от него. Отец был на стороне охотника, слывшего человеком зажиточным, но его уговоры и даже побои не устрашили красавицу. Тайно меж влюбленными было условлено, что, расторговавшись в соседней деревне, находившейся ниже по течению Заманихи, коробейник заберет девушку с собой. Отец и жених заперли ее в погребе, однако она умудрилась выбраться оттуда и побежала через лес к тому месту, где ждал ее возлюбленный. Отец, старый и немощный, в конце концов махнул рукою, рассудив, что счастье единственной дочери ему всего дороже. Но не таков был охотник. Он выследил красавицу и тайком последовал за ней. И вот она добежала до Заманихи и встала на крутом берегу, глядя, не покажется ли вдали лодка коробейника. Луна взошла и осветила реку. По серебряной лунной дорожке плыла, плыла лодочка, на веслах которой сидел темноглазый красавец, распевая о том, что сейчас заберет он возлюбленную и навеки увезет ее от постылого да немилого. Больше охотник не смог терпеть. Сорвал с плеча ружье и выстрелил в спину той, которой лишь вчера клялся в вечной любви. Девушка упала в реку и утонула. Следующим выстрелом был сражен ее молодой любовник. Его унесла лодка, но, говорили, умер он не сразу и, прежде чем испустить дух, успел проклясть своего убийцу и весь его род. Предсказал охотнику гибель в реке, а также предрек, что в каждом поколении будет Заманиха забирать себе в жертву кого-то из его потомков. При звуках этого проклятия, не в час, видать, произнесенного, речка дико взъярилась и вышла из берегов, словно хотела прямо сейчас подмыть тот откос, на котором стоял убийца, и забрать его с собой. Однако он успел скрыться в лесу и на сей раз остался жив. С той поры прошло немало лет, охотника давно уж нет на свете, никто и не упомнит, погиб ли он от чужого самострела, или дикий зверь его заломал, или своей умер смертью.

Дурак, мальчишка, бретер! Ну да, ну да, Долохов, сидевший, свесив ноги, на подоконнике четвертого этажа и хлебавший из горла шампанское, одно время был его любимым героем. Только эти страницы из великого, ну слишком великого романа Л.Н. Толстого «Война и мир» он мог читать запоем, снова и снова. Это было в школе, в девятом классе, или в каком там проходят бессмертную эпопею? Номер-то класса он забыл, а вот жажду посидеть на подоконнике с шампанским – сыграть в этакую «русскую рулетку»! – сохранил в душе навсегда.

Игнаточкин уверял, что никто, кроме Бобика, на такую подлянку не способен. Татьяна Андреевна клялась, что у Бобика полное и несомненное алиби: в момент совершения преступления он сидел на привязи, поэтому виновника надо искать где-то в другом дворе.

Названия ничего ему не говорили. Про них все знала мама, но мама сейчас в Арзамасе. Можно, конечно, позвонить и спросить, что делать, какое лекарство принять, но неохота. Мама разволнуется, а уж насчет Сашиного здоровья она волнуется так, как будто инопланетяне высадились на соседней крыше и чихнули на любимого сыночка.

Да, лето, да, тепло… а тело ломит. Неужели Саша простыл, пока валялся вчера на асфальте?