"Слушай людей, Аленушка. Всяких, умных и не очень, русских и не русских, бомжей, капиталистов, военных, гражданских - всех слушай и запоминай. Учись понимать их. Понимать - не значит соглашаться. И да, любить весь мир при этом не обязательно. Я и сама не знаю, как сдюжить с такой задачей, и возможно ли это - любить всех. Ты, наверное, люби, кого сможешь, и того довольно".
---
Я довольно часто захожу в книжки через авторов. То есть знакомлюсь с человеком и через некоторое время понимаю - ага, есть контакт, надо бы почитать, что он пишет. С "Дружком" получилось именно так. А по-другому и получилось бы вряд ли, потому что в моем информационном поле это название до нашей встречи с Еленой не мелькало. К сожалению.
Ну что ж, сделаю, что могу, чтобы оно помелькало в вашем))
О чем история.
О том, как сложно быть добром без кулаков. Для меня получилось как-то вот об этом прежде всего. Хотя на самом деле еще много, много о чем: о странствиях, о юношеской любви и о любви супружеской, о проживании горя, о долге, об альтернативной службе, о родных, но не родственных душах, и о народных, но близких. О взгляде с той стороны.
В книге две основные сюжетные линии и три повествователя, по-разному и с разной степенью прочности связанных между собой.
Первый, с кем мы знакомимся - Адам Янцен, меннонит.
Тем, кто (как и я до прочтения этой книги) про меннонитов раньше как-то не слышал, роман и многознающий тырнет в помощь, здесь скажу только самое важное: они верят, что любое насилие - непростительный грех и прямой путь в ад. И даже в качестве самообороны - ни-ни. И даже оружие в руки взять - а-та-та. И это, разумеется, сильно осложняет их жизнь в любом государстве, где есть обязательная военная служба.
Еще юношей Адама вместе с его семьей и множеством других семей красноречие проповедника Эппа (а так же закон о всеобщей воинской повинности) сгоняет с обжитой земли - и отправляет на поиски земли обетованной. Ну, или хотя бы просто какой-нибудь земли, на которой можно будет жить - мирно.
Адам - талантливый художник-декоратор, по-хорошему наивный юноша, которому в какой-то момент приходится... А нет, не расскажу, сами читайте. Он там, в общем-то, довольно быстро сам "спойлерит" момент главного в его жизни выбора.
История Адама (прочитанная в разное время двумя другими героями этой истории) рассказывается в интермедиях. А "прострочена" этими интермедиями история Марфы aka Муси, вдовы военного, у которой никак не получается жить без мужа. Не получается перестать по нему горевать. Хотя она не точит слезу носом в стенку - она заботится о больной матери, она заботится о построенном мужем доме, о дачном участке, она заботится (пока родня позволяет) о бывшей соседке по коммунальной квартире и ее дочери, Аленке. Но в какой-то момент... А нет, и это тоже не расскажу. Тут ведь дело не столько в том, что происходит, сколько в том, как оно происходит. А это читать надо.
Особенно мне понравилось смотреть на происходящее глазами Петра - покойного мужа Муси. Его монологи - трогательные, искренние, нежные, покаянные, проницательные, растерянные... Для меня именно они стали нервом этой истории. Их хотелось перечитывать. И не по разу.
Есть еще линия той самой соседской девочки, Аленки. И вот ее мне, пожалуй, не хватило. Как будто история то и дело мягко, но уверенно вытесняла Аленку из центра, куда-то, где она не в фокусе... и как будто даже не обязательна. Хотя те фрагменты, которые посвящены именно ей, заставляли меня немножко жалеть о том, что их так немного.
Интересно, что, несмотря на довольно большое количество болючих тем и драматичных моментов, у этого текста, по моим ощущениям, очень ровное, спокойное, умиротворяющее какое-то сердцебиение.
И у меня во время чтения оно было таким же.
С одной стороны, это прекрасно. Мне обычно не очень нравится, когда меня, как котенка носом в лужу, изо всех авторских сил тычут в личные драмы и социальные язвы: а ну-ка страдай и сострадай! Давай-давай-давай, не отлынивай!
С другой стороны... может быть, если бы я о какой-нибудь острый заусенец все-таки зацепилась нежным чувствилищем, мне бы это было не вредно.
В итоге, "Дружок" для меня оказался больше историей про подумать и понаблюдать, чем про ярко и тахикардично чувствовать.
Но думать о том, о чем "Дружок" мне предлагал, от начала и до конца было - хорошо.