Глава 2

- И кто у нас тут такой нежный?

Хуже слов она услышать не могла. Хуже. Пошлее. Циничнее.

Впору было усмехнуться – её судьба не обладала особенной фантазией. Ей полагался только ужас и мрак.

Ничего больше. Ужас и мрак, всегда.

Всё черное.

Самоё чёрное, страшное, уродливое в этом мире предназначалось ей. Лире.

Она только посмела понадеяться на то, что её жизнь счастливым образом изменилась, но…

Но всё снова рухнуло в пропасть.

Лира вспомнила. Вспомнила как однажды уже ползла в грязи. Как её били. Ногами в живот. Страшно. А она ползла по мокрой жиже понимая, что не может по-другому.

Она знала, что если перестать сопротивляться её перестанут бить.

А еще она знала, что если перестанет сопротивляться, то потеряет себя.

Поэтому дралась до последнего.

Просто ждала, когда потеряет сознание.

Дождалась.

Тогда дождалась.

А сейчас…

- Убейте лучше сразу. Убейте…

Голос её не слушался. Она не говорила. Хрипела.

В голове всё так же был шум.

Гул.

Вой.

Словно раненный зверь внутри неё рвался наружу. Хотел выбраться из этой несчастной, сломанной, потерянной оболочки.

Человеческой.

Слабой.

Глупой…

Глупая, глупая девочка Лира поверила в то, что ей могут полюбить.

Поверила в то, что любимому будет всё равно, что она… она не такая чистая, как он хотел.

Грязная.

Ей казалось, что она всегда была грязной.

Не с рождения, нет.

С того момента как…

Наверное, с того момента как она поняла, что мужчины смотрят на неё как-то иначе. Не как на других девушек.

Ей было еще слишком рано это понимать.

Но она поняла.

Поняла разницу.

Были восхищённые взгляды тех, кто смотрел на неё как на талантливую спортсменку, гуттаперчевую девочку с открытой улыбкой и широко распахнутыми глазёнками.

И были взгляды, после который хотелось помыться, пойти в душ, а потом спрятаться.

Лира тогда еще не боялась этих взглядов. Скорее недоумевала. Было странно, что люди могут вот так смотреть на неё.

На яркую звёздочку с гимнастического ковра. На победительницу.

На будущую чемпионку.

Она не понимала, как можно пачкать её вот так. Этим липким вниманием.

Тогда еще она могла просто махнуть на всё это рукой.

Тогда в её жизни было счастье. Свет. Радость.

Была её гимнастика.

И была мама.

А потом…

Потом оказалось, что у Лиры не усваиваются витамины. Кости стали хрупкими.

Тело её предало.

Лира помнила, как сидела на ковре и смотрела на свою неестественно вывернутую ногу. Это было прямо на соревнованиях. На ней был новый шикарный купальник изумрудного цвета. «В цвет глаз» - так говорили мама и тренер, Алина Юсуфовна.

Нога выгнулась под каким-то немыслимым углом, коленка уехала в сторону.

Лира не плакала. Она не привыкла плакать от боли.

Вернее, привыкла не плакать.

В тот момент Лира просто смотрела, понимая, что это всё.

Это финал.

Больше не будет гимнастики.

Не будет этой щекочущей эйфории, не будет чувства, что внутри ты вся как струна, вибрируешь на каком-то нереальном уровне, ты поёшь своим телом. Именно так! Поёшь телом гимн природе, грации, изяществу. Совершенству. И зрители восхищённо замирают, а потом встают, купая тебя в аплодисментах, кричат слова поддержки, ликуют вместе с тобой, узнавая результат.

Лира так любила всё это!

Ей было плевать на боль, на то, что вся её жизнь подчинена тренировкам, выступлениям, стартам, ущемлению себя во всём.

Плевать.

Лишь бы получить этот немыслимый, невероятный заряд эмоций, энергии.

Счастья.

А его выключили.

Разом.

Её нога просто сложилась в трёх местах не так, как должна была. Наоборот.

Ногу починили.

Но большой спорт помахал ручкой.

А потом не стало мамы.

Как-то сразу.

Вдруг.

Была и нет.

Вчера еще смеялась, а сегодня уронила лысую голову на грудь, и доктор сказала – прости, Лира, это всё.

Всё.

Свет погас.

Выключили её счастье.

Навсегда.

Лира тогда была настолько оглушена, опустошена, что не могла говорить. Просто молчала.

И делать ничего не могла.

Маму похоронили коллеги. Сочувствовали, плакали, говорили ей – бедная девочка, бедная, бедная, девочка.

А потом Лира попала в АДД. Алексеевский детский дом.

Ей было шестнадцать. Всего шестнадцать.

Так невероятно мало.

И так много.

Лира не сразу поняла, что здесь её ждёт ужас.

Темнота.

Ад.

АДД.

Сейчас этот ад настигал её снова.

Сначала такими страшными словами Гордея.

Его пустым взглядом.

А теперь вот… эти люди у обочины.

У обочины дороги.

У обочины жизни.

Грязные, оборванные, беззубые, дурно пахнущие. Готовые заявить права на её тело.

Нет.

Лучше сдохнуть. Просто сдохнуть.

Но она не могла убить себя сама.

Не могла.

Она предложила им сделать это.

- Убейте… пожалуйста…

- Что ты, девонька… как же грех на душу брать.

Голос был даже ласковым.

Потом Лира услышала мерзкий смех…

Глава 3

Смех.

Грязь.

Удар.

Нет, били не её. Били кого-то другого.

- Заткнись, сопатый.

- Белый, ты… того… этого… попу-у-та-ал… - тихий хрип, лающий какой-то. Подобострастный.

И тишина.

Лира боялась поднять глаза.

Нет, не боялась, вернее, не хотела.

Ей просто хотелось в тот момент чтобы всё это исчезло. Чтобы плёнку перемотали.

Машина времени. Кажется, так называется это нереальное счастье.

Неправдоподобное.

Машина времени. Заходишь в неё, и возвращаешься туда, где хорошо.

Или туда, где ты думала, что хорошо.

Когда Лире было шестнадцать, там, первое время в аду она стала много читать фантастику. Именно фантастику. Убегала от реальности? Нет. Скорее пыталась найти выход.

А еще она стала неистово учить физику. Полгода учила. Сама. Брала в библиотеке тонну литературы. Читала, читала, читала…

Ей было шестнадцать лет.

Она искала способ вернуться в прошлое. Хотя бы теоретически. Глупая, маленькая девочка.

Лира была именно маленькой девочкой во многом. Просто она ведь жила совсем в другом мире.

Гимнастика, выступления, тренировки, ограничения, боль, радость, победа, счастье, улыбки, свет, восхищение.

Мама.

Мама была всем. Светом. Другом. Теплом.

Алина Юсуфовна…

Лира почему-то ждала, что тренер как-то ей поможет. Была обида. За то, что вовремя не исследовали её тело. Она слышала слова доктора, ели бы раньше получили анализы, многого можно было бы избежать. Почему её не проверили? Почему не лечили? Почему, когда умерла мама Алина не приехала.

Уже через годы Лира узнала страшную правду. Алина и сама была больна. Скрывала. Уехала на лечение и… В общем, Алина ушла так же быстро как мама.

Судьба?

Ох, судьба… получается, не так уж шикарно ты продумываешь свои сюжеты.

Повторяешься.

Болезнь. Боль. Смерть. Болезнь. Боль. Смерть. Болезнь, боль…

Только вот Лира выжила.

Но дальше…

Насилие.

Насилие…

И опять. Сейчас…

Почему нет машины времени? Почему наш мир устроен так, что нельзя вернуться назад?

«Никогда не возвращайтесь в прежние места» … Это стихотворение Геннадия Шпаликова Лира нашла тогда же. Не сразу поняла.

Поняла потом.

Нельзя думать о том, чего не будет никогда.

Нельзя на это надеяться.

Нельзя в это верить.

Это как нельзя летать.

Нельзя верить в то, что ты летишь. Слишком больно падать.

Лира поверила. В который раз поверила в то, что сможет.

Что у судьбы всё-таки изменились на неё планы. Лира поверила.

Когда же ты, глупенькая, перестанешь верить? Когда?

Внутренний голос шептал спокойно, без издёвки, с жалостью.

Когда.

- Эй, девонька… ну что ты там? Не боись. Не тронем. Мы своих не трогаем.

Своих?

Он сказал своих?

Лира не верила ушам. В них опять звенело. Эхом отдавалось что-то пустое. Как жестянка, брошенная на асфальт.

Своих.

Она подняла голову. Рассчитывая на что угодно. На то, что получил удар, тычок, плевок. Она была готова ко всему.

И было уже, по большому счёту всё равно.

Лира приняла тот факт, что её жизнь сейчас закончится.

Вот тут. На этом грязном пятачке земли. В нескольких метрах от дороги по которой не так давно пролетел шикарный блестящий хромированными деталями элитный автомобиль того, кого она, как думала, любит. И который, как она думала, любит её.

Никакой любви не существует.

Её нет. Это так же нереально как машина времени. Нет, даже еще нереальнее. Потому что машину времени в принципе в теории можно создать.

Лира даже почти придумала как.

Нужно было соединить пространство и время в нужной точке и найти способ переместиться туда. Вот так просто. Заставить мир не просто остановиться, а двигаться в обратном направлении. Она успела прочитать, что физики уже нащупали какой-то метод. Правда, пока им проще было отправиться вперёд. Не важно.

Физика реальна.

Любовь…

Она знала только одну любовь. Материнскую.

Но, как говорят – это другое. В её случае совсем другое.

Любовь матери была. Она реальна.

Любовь мужчины…

Разве любили её те, кто рвал её тело как дикое мясо в первый раз? Ей бы просто сойти с ума тогда. Лира знала, что это возможно. Она видела таких девушек. Ей было страшно смотреть на них. Они словно ушли в себя. Весь мир был для них враждебным, чужим, жутким. Они не справились.

Лира справилась.

Она победила.

Ей так казалось.

Потом были другие.

Те, которые покупали. Те, кому она должна была улыбаться и выполнять всё, что они требуют.

Совсем всё.

О чём вы подумали? Да. Даже это.

Любое желание за ваши деньги. Любой каприз.

Только вот деньги получала не Лира.

Деньги получала директор Алексеевского детского дома, которая поселила бывшую ученицу в общежитие, где она якобы ждала получения ордера на причитающуюся квартиру. Общежитие было похоже на тюрьму. Нет, оно и было тюрьмой. Выходить не разрешалось. Никаких личных вещей, телефонов, других гаджетов. По сути, это был публичный дом. Правда, клиентов туда не водили. Это их возили к клиентам. Под присмотром.

За Лирой смотрел Крот. Коля Кротов. Один из тех, кто тогда её… бил. А потом… Он был её цербером. Цепным псом. Сначала пытался казаться бесстрастным. После очередной ночи вёз её в «общагу», притормозил в переулке, полез.

- Я ж люблю тебя, дурочка, хочешь, сбежим? Бабло есть. Я тебя спрячу. Будешь только со мной.

Лире было очень плохо с клиентами. Очень. Но с Кротом… было бы еще хуже. Её тогда чуть не вырвало. Он не принуждал. Нет.

- Не могу тебя после них. Брезгую… Эти козлы богатые всеми болезнями болеют. Я тебя увезу. Сначала анализы сдашь. Потом почистят тебя. Помоют. Я уже узнал, как это сделать. Как новенькая будешь. Могут даже зашить. Представляешь? Свадьбу сыграем. А ты – девочка! И я буду первым. Опять…

Опять…

Она тогда еле-еле смогла подавить рвотный позыв.

И тихий ужас.

А потом… потом рассказала всё директрисе.

Крота она больше не видела. Слышала, что его пустили в расход. То есть… Ну да. То самое.

Из-за неё.

Ей было не жаль.

У Лиры тогда вообще не было никаких чувств.

А потом… потом её нашла тётя Рая.

И жизнь стала уже не так похожа на ад.

Вернее, тётя Рая старалась, чтобы жизнь Лиры была счастливой. Она её увезла. Вылечила. Да, богатые мужчины действительно болели. Тело вылечила.

А душу…