4

С самого раннего детства помимо простой школы многие в нашем городе посещали школу манекенщиц. Все девочки нашего класса тоже посещали эту школу. И там с самого раннего детства нас учили быть уверенными в себе, разбираться в красоте этого мира и в своей неотразимости.

Эта школа манекенщиц действовала на нас так же, как какие-нибудь курсы психологической помощи и самовнушения на определенный круг людей с глубокими моральными обидами и неразрешимыми проблемами. Школа раскрепощала наши души и внушала уверенность в завтрашнем дне.

Так с самого раннего детства мы не сомневались, что весь мир когда-то будет у наших ног. И все, чего бы мы ни пожелали, жизнь преподнесет нам на огромном золотом подносе.

Но на всякое действие всегда грядет противодействие, это я тоже давно поняла. И если нам в жизни предназначен внушительный список каких бы то ни было неприятностей и проблем, будьте уверены, нам уже ничто не поможет. Ни курсы самовнушения о том, что все в нашей жизни когда-то будет наконец-то хорошо, ни школы каких-то манекенщиц, ежедневно рассказывающих о том, как жизнь удивительна, красива и проста. От самой жизни никого из нас уже ничто не спасет.

И буквально каждый человек проходит в этой жизни абсолютно все.

Проблемы детства и взаимопонимания с родителями. Первые контакты с внешним миром и окружающими людьми. Вера в людей и собственные силы, многочисленные привязанности, страсть, надежда, открытие всепоглощающей любви. Разочарования, проблемы, осознание неоспоримых истин, ожидание, страх, бесконечные потери идеалов, уход в себя и новое возрождение.

Запомните: каждый человек проходит в этой жизни все.

Только каждый человек проходит все это на своем уровне. Богатые – на богатом, бедные – на бедном. Умные – на умном, а глупые – на глупом. Честные – на честном, а нечестные – на нечестном. Красивые – на красивом, а не очень красивые – нет.

Никто из нас ни от чего не застрахован, и каждый должен выйти на борьбу с жизнью один на один. Просто дети из неблагополучных семей это понимают раньше. А дети из благополучных семей этого не понимают совсем.

Вот примерно об этом я и буду скоро писать первый свой роман. Я поделюсь с миром каждой своей умной, мудрой и уникальной мыслью и тем самым облегчу существование многим людям.

С моей помощью они как можно раньше поймут, что и к чему в этой жизни. И, надеюсь, не совершат того огромного количества ошибок, которое они собрались совершить в самом начале жизненного пути.

Даниэль не стала посещать школу манекенщиц. Еще чего, будет она такой же, как все. Она и в обычную школу приходила позже всех, а уходила раньше всех. Многие из одноклассниц полагали, что она делала это специально для того, чтобы выделиться.

И только я знала, что ей не нужно выделяться. Она просто была не такая, как все.

На уроках она подолгу смотрела в окна и на переменах большей частью была одна. Зато на уроках живописи с ней никто не мог сравниться, она могла нарисовать буквально все.

Все ее школьные тетради и учебники были изрисованы. Несколько тонких черточек карандаша – и перед вами хрупкие деревья, неизвестные кусты и небывалые цветы. Пара штрихов – и чье-нибудь лицо, мимолетный взгляд или улыбка.

И даже на дневнике Даниэль было что-то нарисовано. Там были нарисованы правый глаз и половина носа Марка Роснана.

Мы как увидели этот ее дневник, так все как одна рты-то и раскрыли. И даже наша вездесущая и находчивая Люси Надсен не сразу нашлась, что сказать.

Потом она все-таки что-то придумала.

– Совершенно не похож! – сообщила нам она.

А чего врать-то? Ведь и все мы, и сама Люси сразу поняли, на кого именно не похож этот рисунок. А это значило, что рисунок был потрясающе похож.

Даниэль слышала наш разговор, но ничего нам не сказала. Она только улыбнулась.

А что ей было говорить о том, о чем она и так прекрасно знала. А она прекрасно знала то, что Марк Роснан подождет, пока она вырастет, а потом женится на ней и они не расстанутся никогда.

А нам, всем остальным трепетным и романтичным жительницам этого городка, даже с нашей самоуверенной школой манекенщиц никакого общего дела с таким потрясающим писателем в этом столетии даже не светит.

5

Марк Роснан познакомился с Даниэль несколько дней спустя после того, как они с матерью поселились в доме напротив. С соседями всегда полагается знакомиться, и Марк Роснан тоже, как все обычные люди, старался придерживаться приличий.

Он вышел утром из дома и, прежде чем идти к гаражу за машиной, дружески помахал рукой новым соседям, которые тоже вышли на улицу. Даниэль собиралась идти в школу, а ее мать направлялась на поиски работы.

– Добрый день! – крикнул им издалека вежливый Марк Роснан.

– Добрый день, – приветливо ответили ему мать и дочь.

И они все тут же поняли, что одного приветствия будет все-таки маловато. И не сговариваясь направились друг другу навстречу.

Мать и дочь, правда, немного помедленнее, а Марк Роснан – побыстрее. Ведь хозяином ситуации был все-таки он.

Во-первых, он мужчина, а они просто две слабые женщины. А во-вторых, это он первый решил, что нужно познакомиться поближе с новыми соседями.

– Как дела? – спросил Марк Роснан, подойдя поближе.

– Все прекрасно, – с улыбкой ответила мать Даниэль.

– Меня зовут Марк Роснан, – вежливо сказал Марк Роснан.

– Очень, очень приятно, – сказала мать Даниэль, – меня зовут Джен, а это моя дочь Даниэль.

– Мне тоже очень приятно, – сказал Марк Роснан, слегка подмигнув Даниэль.

Взрослым полагается подмигивать маленьким детям. И не совсем маленьким – тоже. Ну тем, которые уже что-то в этой жизни соображают. Например, знают, где находятся четыре стороны света, и уже подозревают о том, что можно влюбиться в другого человека до конца дней своих.

Даниэль не стала улыбаться Марку Роснану, она смотрела на него серьезно и задумчиво. Как-то совершенно не по-детски. А впрочем, сейчас дети взрослеют стремительно рано, отметил про себя умный Марк Роснан. Сейчас такое сложное время.

– Понравился наш город? – спросил он.

– Очень понравился, – с вежливым восторгом сказала Джен.

Мать Даниэль была эффектная женщина «в возрасте». Светлые волосы, строгий костюм. Она прекрасно знала свои достоинства.

– У нас маленький городок, – сказал Марк Роснан.

– Да, мы заметили, – сказала Джен.

– Но интересный, – сказал Марк Роснан.

– Конечно, – сказала Джен, – очень интересный.

И она крепко задумалась: что же здесь такого интересного?

– Вулкан, например, – подсказал Марк Роснан.

Джен обрадовалась.

– Ах да, вулкан! – восторженно сказала она. – Как же я забыла?

– Вы были здесь раньше? – спросил Марк Роснан.

– Нет, – сказала Джен, – раньше мы здесь никогда не были.

– Как же вы тогда сюда попали? – удивленно спросил Марк Роснан.

– Решили попробовать пожить здесь, – пояснила Джен.

Марк Роснан, который мало что понял, вежливо сказал:

– А, понятно.

Знакомство в общем-то состоялось, обмен приличиями осуществлен, и уже можно было кивнуть друг другу на прощание и дружески расстаться.

– Желаю вам всего хорошего, – сказал Марк Роснан, – а если понадобится какая-нибудь помощь по дому или еще что-либо в этом роде, то я всегда с радостью помогу чем смогу.

И взглядом Марк Роснан постарался показать, что вообще-то он всегда ужасно занят и лучше его не трогать никогда.

– Большое спасибо, – улыбнулась Джен, – и вы – тоже. Если понадобится, например, рецепт пирога с яблоками и лимоном, или утки в сметане, или еще что-либо в этом роде, то мы тоже – всегда пожалуйста.

Марк Роснан, разумеется, оценил шутку и скрытое женское кокетство. Он улыбнулся.

– И вам тоже – большое спасибо, – сказал Марк Роснан.

Он слегка кивнул на прощание Джен, повернулся и направился к гаражу. Даниэль он больше подмигивать не стал.

Джен незаметно проводила интересного соседа взглядом.

– Какой интересный мужчина, – сказала она.

– Только не вздумай с ним кокетничать, – сказала ей Даниэль, – это мой будущий муж.

Шокированная Джен уставилась на дочь.

– Я буду приручать его как раненого зверя, – сказала Даниэль.

– Красивые слова, – пришла в себя Джен, – но раненого зверя не надо приручать, его надо лечить и жалеть.

Даниэль подумала.

– Я буду приручать его как раненого человека, – сказала она.

– Ой не могу, – простонала Джен, – у меня сейчас сумка из рук выпадет…

Даниэль встретилась с Марком Роснаном через несколько дней.

Она несла из магазина большой пакет, набитый под завязку апельсинами. Зачем ей понадобился именно в этот день и в этот час полный пакет апельсинов, которые она не очень любила, никто не знал.

И несла она свой огромный пакет, не обняв и крепко прижав к себе, как все нормальные люди, а держа его за тонкие и некрепкие ручки.

И как только на горизонте возник сам Марк Роснан, который тихо и мирно подъезжал на машине к своему дому, разумеется, тонкие ручки у пакета Даниэль сразу же порвались. И все апельсины, последовательно один за другим, покатились по дороге, преградив путь машине Марка Роснана.

Все в городе сразу поняли, что это было сделано специально. Специально порвался пакет, и специально покатились апельсины.

Марк Роснан вышел из машины и стал помогать Даниэль собирать апельсины. А Даниэль не стала помогать Марку Роснану – принялась отвлекать его пустой и глупой болтовней.

– Вообще-то я апельсины не люблю, – говорила Даниэль Марку Роснану, ходя следом за ним по всей улице, – это мама их любит, она меня попросила их купить. И яблоки я тоже не люблю. Я люблю мороженое. Хотя его вредно есть. А полезно есть как раз яблоки и апельсины, которые я не люблю. Те люди, которые едят только натуральные продукты, живут долго и скучно. А те люди, которые едят что попало, живут мало и весело. А вы бы что посоветовали?

Марк Роснан, собиравший апельсины по всей дороге, посмотрел на Даниэль.

– В прошлый раз ты была менее разговорчива, – сказал он, намекая на то, что в прошлый раз, то есть во время их знакомства, она вообще молчала и не проронила ни слова, и он только сейчас понял, как это было правильно и здорово.

– В прошлый раз я немного стеснялась, – сказала Даниэль, – мы ведь еще не были знакомы, а сейчас мы уже достаточно хорошо познакомились, и я теперь могу с вами о чем угодно разговаривать.

– Так уж и о чем угодно? – с опаской спросил Марк Роснан.

Одной рукой он держал бумажный пакет, прижав его к себе, другой рукой пытался сложить в него апельсины, а Даниэль ему совсем не помогала. Она прислонилась к капоту его машины и с улыбкой следила за его действиями.

На ней была яркая кофта, короткая джинсовая юбка, а на ногах – босоножки на огромном каблуке. Наверное, Даниэль радостно стащила их из комода своей матери.

В конце концов Марку Роснану это надоело, в такие глупые ситуации он давно не попадал.

– Если ты не будешь мне помогать, я высыплю все апельсины обратно на дорогу, – пригрозил он, – и ты будешь собирать их до самой ночи.

– О, – сказала Даниэль, – если вы так сделаете, я буду собирать их дня три, не меньше.

Марк Роснан улыбнулся.

Он помог Даниэль взять пакет и положил в него оставшиеся апельсины. Он был близко-близко, Даниэль следила за ним не отрываясь.

Его руки, пожалуй, слишком уж взрослые и слишком усталые, были совсем близко от нее. Да, этот человек был намного старше Даниэль.

Но именно этому человеку она могла бы однажды доверить себя и свое будущее. И она поняла это сразу, едва только увидела его в окно своей комнаты в самый первый раз, когда он устраивал вечеринку в ночном саду.