Цитаты из книг автора «Эль Реми»

– Да что я такого сделал, чтобы ты настолько обиделась! Мира едва не рассмеялась. – Серьезно? Тебе перечислить? – Она побледнела. – Знаешь, глотая слезы, я тоже думала, что же такого сделала, чтобы настолько взбесить тебя. – Ничего, – сразу ответил он. – Ты ничего не сделала. – Да ну? Адриан кивнул. Он был в отчаянии. Ему казалось, что Мира его точно не простит. И эта мысль вгоняла в ужас.

Он стоял напротив нее, прикусив губу. – Не знаю, с чего начать. – Начни с того, что ты урод и что тебе здесь не место. А потом уйди и исчезни из моей жизни.

Снаружи послышался знакомый рев. Рычание мотоцикла стихло, и фигура направилась к двери. Лира юркнула к кассе, ожидая его входа. А у Миры сжалось сердце. Это был вой знакомого мотоцикла. Харлей Девидсон, принадлежащий Доберману. И вот он уже внутри. Бледный, с всклокоченными из-за ветра короткими волосами. В темных джинсах с дырками, сапогах, черной футболке и с бинтом на руках. Губа разбита, на скуле пластырь. Лира и Айван напряглись. Адриан был похож на дьявола. Злой и хмурый, как настоящий цепной пес. И ведь когда-то доберманов называли «собаками дьявола». Клейну как нельзя лучше подходило его прозвище.

Он вонзил ей нож в спину, когда сказал те слова. Грязные и грубые. Тот договор ночью. Те обещания. Тот поцелуй – все было ложью. Какое ему было до нее дело? Видимо, в голове у него была лишь Лоретт. Что ему до Миры?

Райз тихо роняла слезы. Она могла поклясться, что ее кекс уже насквозь соленый. Боль ушла, и ее место заняла бездонная пустота.

Никогда не верьте мифам о еде. Шоколад не способствует работе мозга, ведро мороженого не спасает от депрессии, черника едва ли улучшает зрение, а хумус не омолаживает.

Друг подумал, что они обнимутся. Так и случилось. Адриан обнял Арту, а спустя секунду с лихвой вмазал ему кулаком по лицу. Упав на диван и схватившись за челюсть, Арту ахнул: – За что?! – За идиотский план. Время на таймере давно вышло. Клейн выскочил из комнаты и направился прочь. Ему нужно было уладить все с одной очень особенной особой.

«Интересная». Больная на голову она, а не интересная.

Черт. Все было подстроено? Он зря накричал на Миру и избил Арту? Его истинные чувства действительно показались наружу. Это была мерзкая тягучая ревность. Его злила их близость с Бастлбергом. – Дерьмо,

– Вас не накажут. Я прекрасно знаю, кто вы и кто за вами стоит. Вы выясните свои отношения здесь, без кулаков и криков. Деритесь на здоровье, но за пределами Академии. Не губите статус Академии своими выходками. – Вам будет все равно, даже если мы умрем тут, – зло проскрипел Янне. – Идите дома умирайте, – хмыкнула инспектор. – Нам проблемы не нужны. У вас есть тридцать минут, и на выход. Она встала и вышла из комнаты. Дверь заперлась, и включился таймер. 30:00. 29:59. 29:58. 29:57… Арту встал напротив Адриана. Да, ему неслабо досталось. Лицо хуже, чем у Клейна. Но волновало юношу точно не это. – Есть замечания? – деликатно спросил Клейн. – По поводу ее техники поцелуя?