Глава 4. Комендант

Наверное, Ника специально ждала, когда я все доем, прежде чем выдать эту замечательную новость. Если так, то ее расчет сработал безукоризненно — если бы она сообщила, что Персефона Ратко уже видела меня, и я видел ее, то аппетит мой... Ну не пропал бы, конечно, насовсем, но отбило бы мне его знатно, и вряд ли я смогу бы так же от пуза наесться, как сейчас.

А сейчас... А сейчас жертвой новости стала лишь последняя картофелина, которую я после услышанного положил на тарелку и больше к ней не притронулся.

Впрочем, к тому момент обед уже заканчивался. Блюда почти опустели, как и тарелки студентов, и все чаще звон столовых приборов прерывался не на короткую паузу, необходимую, чтобы прожевать и проглотить, а уже насовсем.

Один только мой сосед напротив, казалось, не собирался останавливаться — перед ним на тарелке лежало еще два пирожка, и еще один он поглощал прямо сейчас.

Я поднял голову и быстро огляделся. Ни директора, ни кого-то из преподавателей видно не было, в том числе и Чел, к которой у меня еще оставались вопросы. Надо думать, у них какое-то организационное собрание, что ли...

Тогда я перевел взгляд на Нику:

— Что теперь?

— Ну вообще, теперь заселение. — Ника улыбнулась. — Для нас, в смысле. Остальные-то здесь уже давно, и успели заселиться.

— И куда нам заселяться?

— А это мы выясним у комендантов общежития. Так что если ты закончил, то вставай и пойдем. Вот, некоторые уже потянулись на выход.

Ника кивнула на несколько пустых мест за столами, на которых совсем недавно еще сидели студенты.

— А они куда? Ну, если они уже заселились? — нахмурился я.

— Да кто их знает? — Ника пожала плечами. — Гулять, тренироваться, на реку, может. Сегодня свободный день, занятия начнутся только завтра. Сегодня последний день свободы, так сказать.

— Мы вроде в академии, а не в тюрьме. — хмыкнул я, вылезая из-за стола. — Или я опять не в курсе чего-то?

— Да всего ты в курсе. — махнула рукой Ника, выбираясь тоже. — Просто, может, немного не так воспринимаешь все, что происходит.

Я подождал Нику возле распахнутых дверей и пошел следом за ней по зеленеющему саду:

— Ну так объясни, что я не так воспринимаю?

— Ну, если посмотреть вокруг, то академия кажется таким... райским местечком, чуть ли не курортом. — Ника обвела вокруг себя рукой. — Теплая река, цветущие сады, много вкусной и разнообразной еды... Так оно все выглядит на первый взгляд.

— А на второй? — напрягся я.

— А на второй... Ты заметил, что множество студентов даже глаза на директора не поднимали?

Я мотнул головой:

— Не вглядывался. Я сам смотрел на директора.

— Как и все первокурсники. — кивнула Ника. — Для них это все в новинку и попадание в академию кажется прямо-таки праздником. На самом же деле, эта академия — все равно что военная школа. Здесь не учат, здесь тренируют. Каждый день проходит в соответствии со строгим распорядком. Когда надо — подъем, когда надо — такие-то занятия, когда надо — другие занятия. Строго выверенные по времени приемы простой и незамысловатой пищи, отбой в определенное время. Это и есть правила академии, о которых говорил директор. И во время первого обеда первокурсники ничего это не знают. Конечно, им рассказывают о том, как обстоят дела в академии те, кто из нее возвращаются на каникулы, или совсем... Но представь себя на их месте — если бы тебе рассказали подобные бояки об академии и ты ехал бы сюда немного напряженным, но потом увидел бы, как тут все красиво и как тебя принимают на уровне самого высокого гостя — поверил бы ты тем рассказам?

Я хмыкнул, не став уточнять, что как раз я бы и поверил. Да не просто поверил — я и так уже давно подозревал какой-то подвох. Слишком уж явным было все это пускание пыли в глаза.

— Вот и эти неофиты восхищенно озираются вокруг, восторженно поглощают еду, наслаждаются теплой водой в реке и мягкой травой и ярким солнцем на тренировочном поле, даже не подозревая о том, что через несколько часов все переменится. Первый подъем в шесть утра, первый завтрак прямо у себя в комнатах тем, что приготовят, первые сборы на первые занятия, которые надо уложить в строго отведенное и весьма небольшое время... Первый взгляд на вчерашнюю красивую и теплую реку, которая теперь бурлит по острым камням неудержимым водяным потоком, первая прогулка по тренировочному полю, которое теперь напоминает пустошь после бомбардировки... Все эти изменения, произошедшие буквально за одну ночь, потрясают воображение новоиспеченных студентов. Вчерашние отпрыски богатых кланов, выпестованные и выхолощенные в стенах клан-холлов, сегодня должны ползать по грязи и бороться друг с другом под проливным дождем, причем для одного из них дождь становится оружием, а для другого — опасностью. После первого дня очень много студентов всерьез думают о том, чтобы отправиться домой.

— И как?

— Никак. — Ника пожала плечами, проводя взглядом стайку ребят и девчат, пробежавших мимо в плавках и купальниках. — Поезд ходит строго по расписанию.

Я тоже проводил взглядом студентов. Они тащили с собой надувной матрас и пару раскладных стульчиков. Удивительно — они действительно приехали, как будто на курорт.

— Тогда зачем это все? — спросил я, снова переводя взгляд на Нику. — Весь этот... Обман.

— Все в нашей жизни — обман. — произнесла Ника и в голосе ее внезапно прорезалась горечь и сожаление.

Ника будто разрядилась прямо на ходу. Она ссутулилась, опустила голову и даже шаг замедлила. Пальцы рук принялись нервно трепать кармашки на джинсах, будто Ника не знала, куда их деть.

Я недоуменно поднял брови:

— Поясни?

— Ты же не читал Кодекс. — горько усмехнулась Ника. — Давай я тебе объясню вкратце. Хотя, в общем-то, директор уже все объяснил. Реадиз и его носители, то есть, мы с тобой — это оружие. Оружие не отдельного человека, но всего человечества. Люди не знают Кодекса и никогда его не читали, но... Кодекс вещь простая и невеликая, но даже его умудряются толковать по-разному. И одно из толкований звучит так — реадизайнеры служат людям.

— Служат? Я думал, это сотрудничество... Скажем так, взаимовыгодное.

— Это уже потом так стало. — возразила Ника. — Если действовать только по Кодексу и строго ему следовать, то получается, что реадизайнеры это своего рода особое воинское подразделение, находящееся на службе у простых людей.

— А вся прочая деятельность как сюда укладывается?

— А она просто не запрещена, вот реадизайнеры этим и пользуются.

— А обман-то тут при чем? — все никак не мог взять в толк я.

— Да при том самом. — досадливо отмахнулась Ника. — Обладая силой реадиза, превосходя простых людей не то что на голову — на два собственных роста, кто согласится признать себя их слугой? Реадизайнеры, по сути, уже много веков обманывают людей, выставляя себя элитой, аристократией нового мирового порядка. Просто пользуются тем, что люди не знают Кодекса, и уж тем более прилагают все усилия к тому, чтобы они его никогда не узнали. Пользуются тем, что люди нуждаются в них.

— Я все еще не понимаю, что плохого ты здесь находишь. — я развел руками. — Эта схема работает, чего тебе еще надо?

— Это пока что она работает. — Ника вздохнула. — Ладно, не думай об этом.

— Ладно. — я пожал плечами. — Только я все еще не понял, при чем тут обман.

— Скажем так, задача академии в первую очередь... как это говорится... Из князи в грязи. — внезапно широко улыбнулась Ника. — Сбить спесь с этих холеных избалованных детишек, если таковые найдутся, и быстренько показать им, через что им придется пройти, чтобы стать настоящими бойцами.

— И почему тебя это так радует? Вспоминаешь свои приключения и предвкушаешь, как будешь наблюдать за чужими?

— О нет, дорогой. — кровожадно усмехнулась Ника. — Как раз я-то знала, куда попаду. Я готовилась к этому с раннего детства и не вылезала из тренировочных залов. С меня спесь сбивать не надо, я ее сама с кого хочешь собью.

— Охотно верю. — улыбнулся я.

— Вот и отлично. Мы, кстати, как раз пришли.

Общежитием оказалось занятное здание, построенное буквой «Н». Два длинных крыла по три этажа в каждом и короткая перемычка между ними, в которой располагались большие стеклянные двери. Прямо за зданием начинался лес, и начинался он как-то внезапно, словно от него ножом откромсали кусок и на освободившееся место пришили клочок с общежитием, а отрезанное выкинули к черту. Величественные деревья разве что не скреблись ветвями в задние стены корпусов. То ли за ними никто особо не следил, то ли наоборот так было задумано — хрен его пойми.

— На первом этаже — первый курс, на втором — второй, на третьем — третий. — объяснил Ника, по-своему истолковав мою заминку. — Переход между корпусами есть только по первому этажу, как видишь... Но кого это останавливает?

— От чего? — не понял я.

Ника рассмеялась, словно я смешно пошутил.

А до меня дошло, что она имела в виду.

— А почему чем выше курс, тем выше этаж? — спросил я, чтобы сменить тему.

— На случай какой-то опасности. — охотно пояснила Ника. — Например, пожара. Студенты третьего курса легко могут себе позволить выпрыгнуть прямо из окон и остаться целыми при этом. Со вторым аналогично, но у них высота поменьше, ведь у них и опыта меньше.

— Значит, тебя я смогу найти на третьем этаже? — улыбнулся я.

— Меня не надо будет искать, — загадочно улыбнулась Ника. — Я и так никуда не пропаду.

— Да ладно? — изумился я. — Если ты сейчас скажешь, что мы и жить вместе будем, то я точно решу, что я все еще под капельнцией в больнице! Не бывает так много хороших совпадений одновременно!

— Нет, глупый! — засмеялась Ника. — Конечно, мы не сможем жить вместе, ты же видишь — тут два крыла, одно для парней, другое для девушек! Да и этажи у нас разные.

— Ну вот. — притворно расстроился я. — Ладно уж, веди показывай ваши хоромы, в которых единственному в мире стреломанту придется отныне ютиться.

За дверями общежития скрывался длинный коридор, разветвляющийся на два где-то вдали. В стенах коридора было две двери — по одной с каждой стороны. Едва только за нами закрылась дверь, как левая дверь открылась и из нее вывалилось непонятное чудо.

Больше всего это напоминало черный мыльный пузырь, на который сверху налепили ту часть швабры, которой, собственно, моют полы. Тоже черную.

Единственное, что выдавало в пузыре человека, просто феноменально толстого — это одежда. Яркая цветастая рубашка, натянутая так сильно, что пуговицы грозились в любую секунду оторваться и смертельными снарядами разлететься во все стороны, и широченные брюки, в каждую штанину которых можно было засунуть двух меня. На ногах у толстяка не было никакой обуви. Наверное, обуви под такой размер просто не существовало.

А швабра на вершине пузыря оказалась волосами. Длинными и густыми дредами, украшенными всякими ленточками и бусинками.

— Привет, Драйз! — весело замахала рукой Ника, привлекая внимание толстяка.

Я в это время упорно пытался понять, как это нечто вообще прошло через дверь, которая объективно была в полтора раза уже, чем самая узкая часть этого жуткого человека.

Заметив нас, он тоже поднял руку, правда, только до плеча — выше у него, кажется, просто не получалось, — и помахал тоже. На голове внезапно прорезалась щель, в которой блеснула сногсшибательно-белоснежная улыбка.

— Эгей, да это же Ника Висла! — неожиданно молодым и веселым голосом поприветствовал Драйз. — Я уж думал, ты в этом году решила отказаться от учебы!

— Не дождешься! — рассмеялась Ника. — Чтобы лучшая студентка академии, да что-то там пропустила — да ни за что!

— Слыхал, вы в переплет попали по пути в академию? Что-то серьезное?

— Нет, Драйз, все хорошо, не беспокойся.

— А это, надо думать, тот самый, с кем вы в переплет попали? — Драйз перевел взгляд на меня.

— Он самый. — гордо ответила Ника. — Серж Колесников, наш новый первокурсник.

Брови Драйза при упоминании моего имени отчетливо поползли вверх и скрылись под частоколом дред:

— Ах, Колесников! Ну надо же... Я и не знал, что... Хм... Ладно, сейчас. Одну секунду.

Он снова скрылся в своей комнате, наконец раскрыв секрет перемещения внутрь — он просто проходил боком. В первый раз я этого не понял просто потому что не мог понять, где у этого пузыря перед, где зад, а где бок.

— Почему он так отреагировал на мою фамилию? — спросил я у Ники, пока Драйза не было.

Ника пожала плечами:

— Наверное, из-за того, что мы попали... «В переплет». Он же знал, что это была я, и наверняка знал, что со мной был Колесников. Ты, то есть. А теперь узнал, что ты еще и первокурсник. Вот и удивился.

— Тому, что я Колесников или что я первокурсник?

— Всему и сразу. — улыбнулась Ника. — Между первокурсником, как ты, и третьекурсником, как я, разница почти такая же, как между тренированным реадизайнером и простым человеком. Поэтому он и удивился, что мы оба выжили в одних и тех же условиях.

— Ну-ну, знал бы он всю историю. — усмехнулся я.

— Не стоит. — серьезно сказала Ника. — Драйз крайне эмоционален... Он потом двое суток спать не будет.

— Бедолага. — хмыкнул я.

— Я серьезно. Драйз хороший.

— Такой же хороший, как и весь райский образ академии? Ровно до завтрашнего утра?

— Нет, Драйз правда хороший. Он всегда был добр к студентам и помогал им по мере возможности. Не смотри, что он толстый, студенты шутят, что он от нервов такой.

— Да не собирался я его обижать. — я махнул рукой. — Дела мне до него нет, если честно.

В этот момент Драйз выкатился из своей комнаты вторично. В руке он держал небольшой планшет, по которому неуклюже елозил толстым пальцем.

— Вот. — наконец изрек он. — Ника Висла, понятное дело, третий этаж, двадцать восьмая комната. Твоя соседка все та же. Серж Колесников — первый, понятное дело, этаж, комната тринадцать.

— Повезло. — хмыкнула Ника.

— Ой, перестань! — отмахнулся Драйз и убрал планшет куда-то. Казалось, будто прямо в складки жира. — Суеверия разводить. Держите ключи.

Он вытянул вперед руки, в каждой из которых было зажато по пластиковой карточке — такой же, как использовала Ника в отеле, только без красивых рисунков. Обычные пластиковые карточки.

Я взял свою, и впервые обратился к Драйзу напрямую:

— А наш багаж... Он был в поезде, когда мы... Ну... В переплет попали. Нам сказали, что он нас ждет в общежитии.

— А он уже в комнатах. — махнул рукой Драйз. — О вас позаботились, не переживайте.

— Отлично, спасибо. — кивнул я.

Надеюсь, лук в порядке. Вот все остальное даже не интересует, а лук — очень даже.

— Ну, удачного заселения. — улыбнулся Драйз и снова скрылся в своей комнате.

Мы с Никой дошли до конца коридора, где его пересекал еще один — как раз и соединяющий корпуса между собой. На полу были наклеены две яркие стрелочки, синяя и красная. Синяя указывала налево, красная — направо.

— Давай в комнату, осмотрись там, познакомься с соседом и через двадцать минут встречаемся тут же. — сказала Ника, повернувшись направо. — Устрою тебе экскурсию по академии.

— Добро. — кивнул я.

Ника чмокнула меня в щеку и ускакала к лестнице.

Я же свернул налево, миновал лестницу и пошел вдоль рядов дверей в поисках своей.

Найдя дверь с номером тринадцать, я приложил карточку к сканеру, вспоминая, как это делала Ника в отеле, сканер пискнул, моргнул зеленым и дверь отчетливо щелкнула. Я потянул за ручку и открыл ее.

Моего соседа в комнате не было. То есть, не было сейчас, а вообще, судя по половине комнаты, он тут очень даже присутствовал.

Одна из двух простеньких железных кроватей была не застелена, возле нее стояли растоптанные высокие ботинки, а на тумбочке рядом лежал планшет, очень похожий на тот, с которым сверялся Драйз. Один из двух шкафов в комнате тоже был приоткрыт, и из него торчал кусок какой-то одежды серо-стального цвета.

Больше ничего я особо рассмотреть не успел, потому что сканер за спиной внезапно пискнул, и личинка замка отчетливо щелкнула.

Я обернулся, чтобы увидеть своего новоиспеченного соседа, и печально вздохнул.

Да уж, повезло так повезло.