Дакота хихикает.
– Нет. А сколько лет тебе?
– Двадцать два.
У нее отвисает челюсть.
– Вот уж кто старый.
– Знаю. Наверное, уже пора планировать собственные похороны. Как думаешь, кому оставить все свое наследство – девчонке из «Голодных игр» или той, из «Дивергента»?
– Они не настоящие, – с неподдельной искренностью говорит Дакота.
Я делаю невинное лицо.
– Ты уверена? Потому что, клянусь, на днях я видел на улице Китнисс.
– Ты врешь.
– Ладно, поймала меня. – Я показываю на розовую тетрадку, лежащую у нее на коленях. – Что делаешь?
