Придя в себя после очередного оргазма, мы наконец решаем вылезти из кровати. Уже почти полдень, а мы еще не ели, и мой живот урчит как мотор масл-кара. Мы одеваемся: как бы я ни старался быть убедительным, Грейс отказывается ходить по дому голой, потому что мои соседи могут вернуться в любую минуту. Я безжалостно дразню ее по поводу этой ничем не обоснованной скромности, но вдруг открываю для себя невероятно раздражающую черту в Грейс – она всегда права.
Как только мы входим в кухню, в прихожей раздаются шаги.
– Видишь? – злорадствует она. – Нас могли поймать!
– Поверь мне, парни видели меня голым миллион раз, – сухо отвечаю я.
– Что ж, меня они голой никогда не увидят, если только я никак не смогу этому помешать.
И вдруг я представляю Дина, поедающего глазами ее обнаженную грудь, и жгучая ревность, вызванная этой картиной, заставляет меня поблагодарить Бога за то, что Грейс решила одеться.
Но через минуту в кухне появляется совсем не Дин. А Гаррет с Ханной. Они удивленно смотрят на Грейс, но приветствуют ее теплыми улыбками. Ко мне же поворачиваются с самодовольными ухмылками. Бесцеремонные засранцы. Я в точности знаю, что происходит в их головах – они торжествующе поют про себя: «У Ло-огана есть де-еву-у-ушка-а».