И все же я очень близка к тому, чтобы врезать Кэссиди Доновану по роже. – В такой тональности – это слишком низко для меня. – Мой голос звучит твердо, но я не могу скрыть досаду.
О, а как там мое местечко в аду? По-прежнему за мной. Между нами повисает тишина, пока я стараюсь подобрать нужные слова. Что чертовски сложно, потому что мы голые. Потому что мой член такой твердый, что с легкостью расколет напополам даже алмаз.
– Это ты так хреново шутишь? И раз уж вам так приспичило затащить в постель одну из их подружек, так почему бы не девушку Не то чтобы я его девушка, но я стала девушкой в его жизни и… нет, не могу сейчас об этом думать. У нас кризис отношений.
– Может, мне стоит почаще трахаться, чтобы тебе не было слишком хорошо? – Только если со мной. Или с вибратором. Все остальное запрещено законом.– Каким законом? – Моим законом.
– Не хочу показаться бессердечным, но некоторым людям иной раз нужно упасть на самое дно, чтобы что-то изменить в своей жизни. Нельзя все время спасать их
– Да, это были мы. В свою защиту могу сказать, что мне было восемнадцать, и я был той еще бестолочью. – Ничего почти не изменилось, – сладким голосом говорю я.
Со своими метр восемьдесят шесть он словно башня возвышается над полутораметровой Рупи. И все же даже любой случайный свидетель с легкостью скажет, в чьих руках вся власть.