Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

Боже, я чувствую себя каким-то чертовым первоклашкой. Как бы мне хотелось увидеть в ней хотя бы крупицу симпатии, хотя бы намек на понимание, – но Грейс остается безучастной.

Тогда я был не в лучшем состоянии, слишком запутался в себе и горевал о том, что меня ждет, вместо того, чтобы ценить то, что имел. Ты мне действительно очень нравилась. Нравишься, – быстро исправляюсь я.

Несмотря на явное нежелание, она остается на месте. Но и не садится обратно, просто по-прежнему стоит передо мной, – а что значат пять минут для хоккеиста? Этого времени более чем достаточно, чтобы забить пару голов.

Пока она поет Take Me to Church группы Hozier, я невольно поворачиваюсь к Дину с широкой улыбкой. – Она всегда поет, когда бегает, – со вздохом говорит он. – Честное слово. Все время так делает. Мы с Гарретом пытались объяснить ей, что это плохо влияет на дыхание, но… – Клянусь богом, – вмешивается Ханна, – если я еще раз услышу лекцию о своем дыхании, я вас поколочу. Всех вас. Мне нравится петь, когда я бегу. Смиритесь с этим. Вообще-то я не возражаю. Ее голос – отличный саундтрек к стуку наших кроссовок о тротуар, хотя выбранная ею песня немного печальная.

– Готов? – щебечет Ханна. Дин пристально смотрит на нее: – Знаю-знаю, ты думаешь, что сейчас я вернусь домой и сотру все это. Но сюрприз! Я не стану этого делать. – О, да ты что? Значит, побежишь вот так по всему городу? – Она с вызовом склоняет голову набок. – Да ничего подобного. Ты слишком тщеславный. Я усмехаюсь, но Ханна не знает Дина. Пусть его эго сильно задето тем фактом, что по его драгоценным кубикам размазана грязь, но Дин чертовски упрямый хоккеист, и он не позволит дерзкой крошке Ханне выиграть этот раунд. – Не-е, куколка. Я буду носить эту грязь как знак чести. Он буравит ее глазами. Со злорадством. Она так же пристально смотрит на него в ответ. С раздражением. Я откашливаюсь: – Так мы бежим или нет?

У Дина отвисает челюсть: – Нарциссист? Скорее реалист. Ты только посмотри на эти кубики, Уэллси. А еще лучше – потрогай их. Я серьезно. Это изменит твою жизнь. Она фыркает. – Что, тебя слишком сильно пугает вся эта мужская красота? – Он проводит ладонью по своим накачанным шести кубикам пресса. – А знаешь что? – сладким голосом говорит она. – Я с удовольствием потрогаю твои мышцы.

Предстоящий год я воспринимал как смертный приговор, но, возможно, Гаррет прав. Возможно, мне пора рассматривать этот год как год возможностей. Еще триста шестьдесят пять дней, чтобы наслаждаться свободой. Играть в игру, которую люблю. Тусоваться с друзьями, которых мне повезло иметь и которых я скорее всего не заслуживаю.

– Ну и слава богу! Потому что я уже реально подумывал повысить Такера до звания первого лучшего друга.

Моя задница висит над стулом, но резкость в ее голосе слишком сильно напоминает мне орущего на нас тренера Дженсена, и моя привычка уважать тех, кто имеет авторитет, побеждает.

Голос Логана звучит задумчиво: – Значит, говоришь, у тебя талант читать людей? А можешь меня прочитать? Я улыбаюсь: – Я еще не разгадала тебя. Его хриплая усмешка щекочет мою щеку: – Я и сам себя еще не разгадал.