Цитаты из книг автора «Екатерина Оаро»

Моя подруга психотерапевт рассказывает, что и ее клиенты говорят громоздкими конструктами. Эта психологическая защита называется интеллектуализацией. То есть усложнения и штампы показывают, что человек защищается. Как часто нам хочется спрятать себя (как нам кажется) глупых, наивных, злых или недостаточно хороших.

Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та. – Владимир Набоков, «Лолита» Здесь столько поэтических приемов, что текст действует прямо на тело. И звукопись, и повторы, и инверсия (обратный порядок слов), и стилизация под старину, и замедление, смакование каждого слога сладкого имени. Стилистическая виртуозность.

«То, что тебе мешает, тебе помогает», – услышала я однажды на театральной репетиции. Режиссер говорил это актрисе, которой мешал какой-то предмет. В итоге она обыграла его – и это стало изюминкой сцены, ее пасхалкой. «То, что тебе мешает, тебе помогает», – говорю я себе, когда сталкиваюсь с ограничением.

И единственный способ начать писать – это набросать слабый, отвратительный черновик».

Я люблю «Фауста» Гете, «Письма Баламута» Льюиса, «Розу и крест» Честертона и стихи Федерико Гарсиа Лорки за то, что жизнь в этих текстах настолько живая и пульсирующая, что, читая их, и я становлюсь живей. Мне нравится, что в маленьком и бытовом там сияет космическое. Что эти авторы – в контакте с чем-то большим. Что они верят в человека и любят его душу, его чувственность, его творческое начало.

Популярный сейчас писатель Фредерик Бакман говорит, что для него книга – «это удлинитель, который протягивается от автора к читателю. И мне остается лишь надеяться, что на противоположном конце загорится свет». Продолжая эту метафору, можно сказать, что вы можете использовать классический удлинитель с одной розеткой, а можете – розовый с пятью, похожий на осьминожку. Главное – чтобы свет загорелся.

Ездить всю жизнь на пассажирском сиденье в писательстве – значит ждать внешнего потока, когда писать «легко». Ждать, а не управлять им. А начать учиться – значит пересесть в водительское кресло. На какое-то время вы лишитесь спонтанности. Но она вернется, как только вы освоитесь – и вы сможете ехать куда и когда захотите.

Слушайте свою историю – и она расскажет вам, как писать ее.

Заметки на салфетках, мысли, наговоренные диктофону в телефоне, ранние подъемы, писательство в метро – это обычная писательская жизнь. Так и создаются книги, особенно первые.

Если относиться к писательству слишком серьезно, если чувствовать ответственность перед великой русской литературой, если ставить планку, до которой можно дотянуться только лет через двадцать – хочешь не хочешь, а начнешь искать идеальных условий. Но ведь творчество, как и чтение – это еще и удовольствие, и игра. А что, если расслабиться? Забыть про миссию, сложносочиненную композицию, чужие ожидания и самих себя? Про стол, кабинет и отпуск? Что, если писать и редактировать в телефоне, и в лифте, и когда ребенок смотрит мультики?