Пролог

В 2199 году на Землю упал астероид. Не то, чтобы человечество не готовилось к этому моменту и не пыталось его предотвратить — мы сделали все возможное. Попытки изменить траекторию движения астероида, несмотря на то, что они продолжались годами, оказались тщетными. Было принято решение разбить астероид на части, но эффект от падения обломков все равно оказался катастрофическим.

В тот день нам всем оставалось лишь одно — надеяться. Надеяться хотя бы на то, что обломки астероида упадут в океан, там, где они принесут меньше вреда человечеству. Часть из нас наблюдала за приближением астероида из убежищ, находящихся на огромной глубине под поверхностью земли, часть – с космической станции на орбите.

Но мы недооценивали то, какой ущерб могут нанести даже обломки астероида. Земная кора была разрушена во многих местах, ее обломки выбросило в атмосферу, вода из океанов взлетела вверх гигантскими брызгами, словно кто-то с силой бросил несколько тяжелых камней в бассейн… Вулканическая магма поднялась на поверхность земли, а в воздух взвились столбы пыли, закрывшие свет солнца на многие месяцы. Земля погрузилась во тьму, не оставив никаких шансов ни животным, ни растениям, ни тем людям, кто по несчастной случайности не смог попасть в подземные убежища в нужное время…

Шли годы, но температура на поверхности Земли так и не понизилась до подходящей для человеческой жизни. Из-за удара обломков планета за несколько месяцев потеряла свое магнитное поле, а вслед за ним — и атмосферу. Теперь выход на поверхность стал возможен лишь в скафандре и с кислородным оборудованием. Глубоко под землей в нескольких лабораториях ведется непрерывная работа по получению кислорода из воды с помощью электролиза. Огромные резервуары были построены и наполнены водой задолго до катастрофы — хоть в этом мы были успешны. А еще, выживших оказалось не так много, и потому по прогнозам наших ученых сырья для производства кислорода хватит нам еще примерно на десятилетие. За это время мы надеемся изобрести какой-то новый способ производства того, без чего человек не может прожить и нескольких минут. Некоторые — но их считают безумцами — все еще верят, что планета остынет и вернет себе магнитное поле, а с ним хотя бы часть атмосферы.

Глава 1

— Эй, ты, поди сюда! — вдруг говорит один из них, заметив меня. — Да-да, ты, замарашка!

У этого мужчины странное лицо: оно одновременно отталкивает, и притягивает взгляд. Слишком вздернутый нос, резко очерченные губы, слишком широко расставленные глаза. В этом лице каждая черта словно «слишком». А когда он машинально откидывает со лба мокрые темные волосы, я вижу уродливый шрам, наискось пересекающий его лоб.

Застываю на месте, как вкопанная: ни шевельнуться, ни слова произнести. Бежать неразумно: их много, и они явно быстрее меня. А я не настолько хорошо знаю этот район, чтобы скрыться в темных закоулках прежде, чем меня нагонят.

Странный парень меж тем властным движением руки отодвигает в сторону соратников, мешающих ему пройти, и подходит ко мне ближе. Смотрит пристально, прямо в глаза. Я смотрю исподлобья, как только и может смотреть живущая в бараках Города Выживших: маленький недоверчивый зверь. Слишком часто мне приходилось сталкиваться с неприятностями, и сейчас что-то подсказывает мне, что передо мной источник очередной опасности. Я пока только не могу понять, насколько эта опасность велика.

«Домини́к, оставь ее, для чего она тебе! Пусть бежит дальше побираться по помойным бакам! Посмотри, какая она грязная, как бы не заразиться… антибиотиков в Городе осталось не так много, не на всех стражей хватит», — хрипло смеется один из парней позади. Вся компания тут же, как по сигналу, разражается хохотом на разные лады. Но тот, кого назвали Домиником, не оборачиваясь, приподнимает полусогнутую руку с раскрытой ладонью, и смех смолкает так внезапно, словно его выключили. Это ясно показывает мне, что среди этих стражей он — главный, его боятся и слушаются с полуслова. И да, в нашем мире мало кому может прийти в голову, что кто-то подчиняется другому из преданности или иных добрых чувств. Нет, только из страха. Это единственная причина, по которой в Городе Выживших, который его жители для простоты зовут просто «Город», одни подчиняются другим.

У незнакомого мне Доминика зеленые глаза. Зеленые и холодные. Острые, как струи дождя, которого никогда не видели эти улицы. Равнодушные, как глаза человека, который многое повидал. В них нет ни интереса ко мне, ни злости, ни удивления — ничего. Немного раздражения, пожалуй, словно я — надоедливая муха, повстречавшаяся командору этим вечером. Да, муха… или крыса, учитывая, что я пряталась за мусорным контейнером… Лучше мне было бежать сразу…

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы мой голос не звучал испуганно. Второе правило выживания на улице: никогда не показывай врагу, что ты боишься его. Первое: при малейшей опасности — беги! Если не получилось следовать первому, используй второе.

Доминик в это время бесцеремонно разглядывает меня с головы до ног: от повязки на волосах, которые к вечеру в духоте и испарине подземелья превратились в неряшливые сосульки, до грязных и ободранных ботинок с высокой шнуровкой.

— Так как, говоришь, тебя зовут?

— Нина… меня зовут Нина.

Очень хочется добавить: «Пожалуйста, можно мне уйти», но я не должна нарушать второе правило, ведь это может стоить мне жизни.

— Ни-на, — повторяет мой собеседник задумчиво, словно пробуя звуки на вкус. За его спиной слышны смешки его сотоварищей: он снова вскидывает руку, и воцаряется гробовая тишина. Я не шевелюсь, ведь сейчас любое мое движение может быть истолковано как угроза. Какая ты идиотка, Нина, и угораздило же тебя забраться в эту часть города, о чем ты только думала!

— Меня зовут Доминик, — неожиданно говорит командор. — А это вот мои ребята. — поводит плечом куда-то назад. — Откуда ты здесь, Нина? У меня неплохая память на лица: я раньше никогда тебя не видел.

— Я… из Южного района.

— И что же ты здесь забыла?

— Я случайно… забрела сюда.

Доминик одаривает меня взглядом, который говорит: «Ну я же не дурак, право слово», но молчит, лишь скептически покачивая головой.

— Что ж, Нина. Весь Северный знает Доминика, как воплощение жестокости. Но ты ведь этого не знала, правда?

Я с трудом сглатываю слюну. Я уже давно просканировала и оценила все возможные пути отступления и, кажется, пора рискнуть.

— Не знала? Говори! — Доминик повышает голос. — У меня сегодня вечером есть дела поинтересней, чем болтать с какой-то оборванкой на задворках!

Он вдруг закашливается, пытается сделать вдох, борется с непослушными легкими, но быстро справляется, всего за несколько секунд. Это ощущение мне знакомо.

— Нн…нет, не знала. Я не знала!

— Тебе повезло, у Доминика сегодня был удачный день, не хочу заканчивать его кровопролитием… Беги, Нина! Беги, но запомни, чтобы больше я тебя здесь не видел! Я не часто бываю так добр… Ну, что ты стоишь? Я неясно выразился?

Стряхнув с себя оцепенение, мгновенно срываюсь с места. Нет, мне не нужно повторять дважды! Но прежде чем я бросаюсь бежать зигзагом, как загнанное животное, боковым зрением я успеваю разглядеть какой-то очень знакомый предмет в руках у Доминика. Мозг мгновенно складывает пазл — это аэрозольный ингалятор, в точности, как у меня.