Цитаты из книг автора «Екатерина Мурашова»

Наверное, какое-то биохимическое нарушение. Мозг работает не так. Ты не способен испытывать обыч­ные для человека привязанность, жалость, благодарность… Ну, вот как, знаешь, бывает дальтонизм, люди не различают цвета, или не слышат звуки какого-то диапазона, или не могут вырабатывать какие-то ферменты…

Надо же тебе как-то жить дальше в этом мире. Нравиться в нем всяко выгоднее, чем не нравиться. — Понял. Так с чего мне следует начать? — Знаешь ли ты, о чем любят поговорить почти все люди? О себе самих. Им нравится, когда ими доброжелательно интересуются…

— Как ты думаешь, к чему стремятся все люди, почти без исключения? Олег надолго задумался. — Деньги — явно не всё. Секс — тоже не всё. Власть над другими? — Нет, есть люди, вообще не стремящиеся к власти, даже избегающие ее. Но все люди хотят нравиться другим, хотят, чтобы их любили. — И я, что ли, хочу? — глаза Олега слегка округлились. — Да, — твердо сказала я. — Только для тебя это почти невозможно, как для дауна — решить задачку с интегралами.

должна теперь ссориться. Я, Ольга Штемлер, здесь и сейчас во всеуслышание заявляю, что сохраняю мир и назначаю себя одним из его хранителей. И я сегодня, здесь и сейчас клянусь, что не забуду тебя, Марина, что бы ни случилось. Не забуду и не предам нашей дружбы и нашего доверия. В память всего хорошего для нас и в память тех мальчиков на перроне, наших ровесников, которые тоже клялись когда-то. Ради нас всех, ради мира, ради наших дедов, которые сегодня не сумели удержать, я принимаю на себя эту клятву. Пусть я не очень сильна и голос мой негромок, но я буду стараться изо всех сил, которые у меня сегодня есть. Я, Ольга Штемлер, сохраняю мир и призываю тебя, Марина Опанасенко, и всех, кто это читает сейчас и еще прочтет, присоединиться ко мне!»

— Она хотела тебя больше всего на свете. Ей нельзя было рожать, но она решила рискнуть. Ради того, чтобы ты жил. Она не хотела дарить тебя мужу, себе или еще кому бы то ни было. Она хотела подарить тебя — тебе. Это был ее выбор. И она любила тебя — девять месяцев беременности и еще почти двенадцать часов, пока не впала в кому. Она успела увидеть твое лицо, почувствовать твои губешки на своей груди и назвать тебя Максимом. — Замолчите! — тихо вслух попросил он. Вся его невербалка кричала: «Продолжайте!» Но мне нечего было больше сказать, и я спросила: — Что у тебя с Васей? Он ведь появился уже после всего… — Васька? — словно очнувшись, спросил Максим. — А чего? Он прикольный… * * * Я ни на что особо не надеялась, но он приходил раз за разом, потому что устал жить в злобе и ненависти. Наверное, это был тот редкий для меня случай, когда я занималась в строгом смысле психотерапией. Иногда он ложился на ковер и говорил, глядя в потолок. Дошло дело и до профориентации. — Смотри, — сказала я. — У тебя сильный тип нервной системы (ты не сломался, а обозлился), и еще в тебе есть этот накрученный заряд от всей твоей истории. Можно считать, энергия как в аккумуляторе. Знака у энергии у самой по себе нет. Можно разрушить что-то, убить. Можно построить, спасти. Куда ее тратить? Это тебе надо сейчас решить.

— Она хотела тебя больше всего на свете. Ей нельзя было рожать, но она решила рискнуть. Ради того, чтобы ты жил. Она не хотела дарить тебя мужу, себе или еще кому бы то ни было. Она хотела подарить тебя — тебе. Это был ее выбор. И она любила тебя — девять месяцев беременности и еще почти двенадцать часов, пока не впала в кому. Она успела увидеть твое лицо, почувствовать твои губешки на своей груди и назвать тебя Максимом.

Говорили долго, много, пересказывать здесь всё не буду. Поэтому сухой остаток. Артур — бывший ПЭПка, ему жизненно важны границы, организованность, режим­ность мира. Но одновременно — очень высокий интеллект, которым до поры до времени компенсировалась свобода, предоставляемая демократическими родителями и «продвинутой» школой.

Говорю же: жизнь — это как в карты сыграть. Умеешь в карты? — А то! — усмехнулся Пашка. — Ну и вот. Карта может изначально, на раздаче, по-разному лечь. Тебе вначале очень слабые карты в этой игре достались: семья, да и генетика — надо бы хуже, да некуда. Потом тебе вдруг, тоже нипочему, выпала счастливая карта: тебя взяли в семью хорошие, порядочные люди, а твои братья и сестры оказались в детдоме. И вот ты со своими картами сел за стол. Ставка такая: прорвешься в нормальную жизнь или нет? За столом много игроков. Против тебя играет твоя генетика, первые четыре года твоей жизни, то, что тебе всё позволяли и жалели; потом — твоя лень, неумение сосредотачиваться, работать… Кто еще? — Учителя. Им от меня скорее избавиться надо. Друзья?.. — Наверное, да. Я плохо представляю себе твоих нынешних друзей, но… Так вот, что-то тут, конечно, зависит и от мастерства игрока. Иногда можно выиграть и с плохими картами. Особенно если от тебя этого уже никто не ожидает, тебя не берут в расчет… Но ты сам понимаешь: намного проще просто сдаться… — А если я не сдаюсь и играю с плохими картами против всех, тогда что? — тихо и зло спросил Пашка. Ноздри его раздувались от волнения.

Передайте ему, что партий будет еще много, — предупредила я. — И до выигрыша еще очень-очень далеко. Но у него теперь есть опыт его собственного успеха, а это очень ценно. — Кажется, он понимает… Он просил спросить: как узнать, когда конец игры? Я надолго задумалась. — Когда он оглядится и вдруг увидит вокруг себя только город, лес, море, друзей, птиц, книги… счастье, несчастье… и не увидит карточного стола с готовыми играть противниками. Тогда. А до этого надо садиться, играть и стараться выиграть при любом раскладе.

Я с большим уважением отношусь к арт-терапии и к специалистам, которые посредством ее помогают людям. У меня огромная коллекция детских рисунков, я настойчиво рекомендую всем родителям маленьких детей с проблемами развития сложные театрализованные ролевые игры, и однажды, много лет назад, добилась очень хорошей ремиссии ранней детской шизофрении и адаптации ребенка в обычной начальной школе всего лишь тем, что мы с мальчиком (а потом и его семья с ним же) лепили слоников из пластилина, составляли из них стадо и пускали это стадо жить настоящей слоновьей жизнью в придуманные нами джунгли.