Я понимающе киваю головой и решаю больше их не беспокоить. Джерри – самый импульсивный и, я бы даже сказала, самый сумасшедший член группы. Ещё со школьных времён он мог нагрубить самому строгому учителю, пристать к прохожему на улице, полезть в драку с какой-нибудь пьяной компанией. Не так давно Джерри даже спрыгнул с моста высотой в два этажа с целью порисоваться перед очередной подружкой. А внешний вид парня испугал бы любого ребёнка: чёрные длинные волосы, руки, полностью покрытые татуировками, куча пирсинга на лице, но при этом фигура настоящего борца. Честно говоря, мне вообще сложно с ним разговаривать, так как он может поднять на смех любую мысль, любое сказанное слово.

Эвен надевает другую футболку. Запасные вещи он таскает с тех пор, как однажды сильно простудился, выйдя в мокрой майке после концерта на улицу. Мне нравится наблюдать за его действиями и за его очаровательным лицом: непоколебимым, умеющим не выставлять свои чувства напоказ. Всегда удивлялась этой его способности. Только наедине со мной он открывается настолько, что становится удивительным, как он сдерживался в компании других людей. Все эмоции как на ладони, объятия – и те раскрывают многое, самые потаённые секреты и замыслы.

Атмосфера стоит напряжённая. До последнего парни тянули время, но пришла пора выяснить, есть ли будущее у их группы.

Сначала выходит Эвен. Я знаю, что он взволнован. Мой парень даже забыл потянуть меня за собой, поэтому я плетусь в конце группы, стараясь не выглядеть растерянно. Аран снова разглядывает нас – наверное, чтобы убедиться, что подошли все.

– Ребята, кто из вас написал тексты песен? – спрашивает продюсер и ставит группу в тупик. Мы ожидали чего угодно, но не этого вопроса.

– Я и Майк, – отвечает Эвен.

– Можно поговорить с вами наедине?

– Да, – отвечает Майк, и парни ведут продюсера в гримёрку. Внутри меня всё сжимается. Хочется услышать каждое слово Арана, но идти подслушивать никто не решается. Да уж, это было бы смешно!

Майк и Эвен – друзья детства… Я бы сказала, они как братья. Зачастую Майк сидел вечерами у Эвена, и они смотрели концерты разных исполнителей, играли в карты, пели дуэтом. Они вместе сочиняли песни, собирали группу. У них была одна мечта на двоих – заниматься всю жизнь любимым делом, получать за это немалые деньги и, конечно же, стать знаменитыми.

– И как это понимать? – первым начинает говорить Джерри, его эхо разносится по залу.

Кевин ничего не отвечает, и я тоже решаю промолчать. Прошло всего пять минут, но время так тянется, что кажется, будто уже наступила ночь. Вдруг дверь гримёрки открывается – и все мы, словно заворожённые, смотрим на неё. Первым выходит Шейн, однако идёт он в другую сторону. Но вдруг, будто на секунду вспомнив о нашем существовании, он поворачивается и говорит:

– Рад был с вами познакомиться, ребята! До свидания.

В недопонимании мы смотрим вслед уходящему продюсеру. Что это значило? «Да» или «Нет»? Эвен с Майком вышли через несколько секунд. Вид у них был задумчивый, серьёзный. Я, Джерри и Кевин подбежали к ним за новостями.

– Тексты песен ему очень понравились, – признался Эвен, – однако он не знает, стоит ли браться за группу в целом. Если надумает – свяжется с нами.

В зале повисло молчание. Все знали, чтó это значит. Нет. Громкое и отчётливое «нет» звеневшее в наших головах. Спустя пару минут Джерри подбежал к сцене, взял в руки гитару и… разбил её к чертям. Мы ошарашенно смотрели на него: словно обезумевший зверь, он хотел было накинуться на кого-то из нас, но, передумав, быстро зашагал к выходу.

8 дней назад

10:27

– Просыпайся, милая, – воркует мама над моим ухом. Как всегда, добрая и нежная, каждый раз, когда она меня будит, день проходит легко и непринуждённо, потому что начался прекрасно. В её родном голосе словно таится волшебство, которое вселяет в сердце надежду.

Открывая глаза, я приобнимаю её и сажусь на кровати, свесив ноги на пол. Вчерашний день всплывает в моей голове, но я не хочу больше о нём думать. Конец – значит конец. Жизнь Эвена может стать лучше и без музыки; я постараюсь взбодрить его, мы вместе найдём ему новое хобби… Но от одной мысли, что мой бойфренд откажется петь, уже не по себе. Я не представляю его без микрофона, без толпы. Может быть, стоит продолжать попытки? Может, они смогут стать лучше?

Однако поступок Джерри сильно покалечил нашу веру в успех. Мы долго не могли прийти в себя и смириться с тем, что всё безнадёжно. Первые слова, которые стали произносить ребята после ухода Джерри, не стоит озвучивать. Скажу только, что узнала много новых словосочетаний из ненормативной лексики. А потом… все начали расходиться. Лучшая группа города просто разбрелась в разные стороны, как будто её никогда и не было. В тот вечер Джерри отписался от всех членов группы в социальной сети Facebook, а Кевин впервые не пожелал Эвену спокойной ночи.

А ведь сегодня у него день рождения… Осознание этого приходит внезапно. Я помнила, что ему исполнится двадцать лет на следующий день после выступления. Я даже знала, чтó подарю… Но всё вылетело у меня из головы. Быстро вскакиваю с кровати, привожу в порядок свои волосы, ногти, лицо и выбегаю из дома.

***

Купив подарок, я снова дожидаюсь автобуса. Если сложить в голове всё время, проведённое в транспорте, – можно ужаснуться тому, сколько же часов потрачено впустую.

На небе ни облачка, и это выглядит странно – будто холст, на котором требуется что-то нарисовать. Я помню, как рисовал Алекс. Он не был профессионалом, несмотря на то что два года проучился в художественной школе. Не соблюдал некоторые пропорции, плохо подбирал цвета и зачем-то всегда торопился. Но эти картины по непонятным причинам нравились всем. Даже мне. Особенно мне.

Снова захотелось окунуться в атмосферу искусства и мира фантазий. Захотелось вернуться в ту галерею, где прошла его первая выставка. Как сейчас помню, он сильно переживал, что его картины покажутся скучными и однообразными, пока не купили первую, вторую, третью…

13:11

Ну вот, задумалась и чуть не проехала свою остановку. Быстро выхожу из автобуса и иду обратно домой. Сегодня я впервые за долгое время буду ночевать у Эвена; мы хотели вместе прогуляться по ночному городу и посмотреть на звёзды. Мне всегда нравилась в нём некоторая романтичность, которая не замечалась с первого взгляда.

На его двадцатый день рождения я не могла подарить ему что-то обычное и не стоящее положительных эмоций. И когда несколько месяцев назад я наткнулась в уютном магазине «Нужные мелочи» на проектор звёздного неба, поняла: это именно то, что нужно.

Войдя в дом, я не спеша переоделась в своё любимое голубое платье, брызнула на себя духами с ароматом нежной сирени, подкрасила губы, а затем снова отправилась в путь.

16:57

Мой парень каждый раз встречает меня на остановке около своего дома. Обычно Эвен опаздывает, теряя счёт времени за написанием очередной песни. Но сейчас же я увидела его ещё издалека: необычайно красивого, в джинсах и серебристой рубашке, которая подчёркивала цвет его глаз, и с синей бабочкой, которую ему когда-то подарила я. Мы обнялись, затем поцеловались, и я в очередной раз убедилась, как его украшает улыбка. Милые ямочки снова появились на его нежных щеках, и благодаря им я тоже заулыбалась.

Улицы в северной части города отличались от тех, по которым с детства ходила я. Они были более узкими и менее опрятными – возможно, потому, что находились дальше от центральной площади. Мы шли медленно, и совершенно не торопились.

– Я решил не приглашать никого, кроме тебя. Хочу отдохнуть от других людей. – Голос у Эвена слегка уставший.

– Понимаю. Джерри больше не объявлялся?

– Нет… Майк звонил ему много раз, а он даже не взял трубку.

– Нельзя быть таким импульсивным. Надо стремиться вперёд до конца…

– Ты так считаешь? Считаешь, что раз мы не понравились Арану, то есть шанс угодить кому-то другому? Даже если мы начнём разъезжать по барам разных городов, вкладывая в это свои деньги, без влиятельного человека нам дальше не пробиться. Просто будем барными музыкантами, не больше.

– В вас верит огромное количество людей: знакомые, слушатели, поклонники, другие музыканты – неужели этого мало? Можно попробовать отослать диск с записями другим продюсерам – вдруг они заинтересуются?

– Другим продюсерам не до нас. Не до нашего городка и уж тем более не до нашей группы. К тому же мало кто возьмётся за самодеятельный коллектив.

Я молчу. Не знаю, что говорить, и мне кажется, давлю на больное.

– Ладно, давай сегодня больше не будем об этом, а только о нас.

– Договорились, – отвечает мой бойфренд, и я снова вижу его ямочки.

***

После того, как я поняла, что влюбилась в Алекса Райта, я долго сходила с ума. Каждый раз я пыталась попасться ему на глаза в надежде, что он найдёт во мне что-то особенное – то, что заставит его познакомиться со мной. И каждый его взгляд казался мне подарком судьбы.

И вот на концерте впервые он посмотрел на меня не как на девочку с учёбы, а как на новую знакомую из бара, в котором выступали его любимые исполнители.

– Ты ведь учишься с нами в одной школе, верно? – Эти его слова заставили сердце возликовать, а голос – задрожать, причём так сильно, что казалось, будто я заикаюсь.

– Верно, – выдавила я, а голову не покидала мысль: неужели он меня вспомнил?!

– Ясно, я видел тебя пару раз.

И он улыбнулся так, будто мы давно знакомы. Мне ужасно нравился этот человек, даже словами не описать, как сильно. Чертовски сильно.

В тот день я была счастлива как никогда. Меня полностью поглотила энергия музыки, энергия Алекса и энергия меня самой. Я чувствовала, что могу совершить всё что угодно, решиться на что угодно… и я решилась.

Когда концерт закончился и все стали расходиться, я набралась смелости на решительный шаг.

– Не хочешь проводить меня? – с некой наглостью спросила я Алекса, тем самым ошарашив абсолютно всех своих друзей и, наверное, больше всего – подругу моего старого нового знакомого. Как ни странно, с ответом он медлить не стал, и к лучшему: иначе бы я просто сгорела со стыда.

– С радостью – сам хотел предложить.

– Отлично! – улыбнулась я во весь рот, а затем попрощалась с друзьями. Подруга Алекса осталась стоять на месте как вкопанная, а он лишь сказал ей: «Пока!» Мне не верилось, что всё это происходит со мной. Не верилось, что сам Алекс Райт сегодня проводит меня до дома! Не верилось, что завтра в школе мы наконец сможем подойти друг к другу и поговорить о чём угодно. Возможно, он даже сядет за нашим столом в буфете, а после уроков предложит прогуляться по парку.

Выйдя из бара, я снова начала разговор, в глубине души надеясь, что не надоем ему своей болтовнёй.

– Чем ты занимаешься в свободное время?

– Хожу в художественную школу – надеюсь в будущем стать профессиональным художником, – играю на гитаре, хожу на концерты. А ты?

– Пишу рассказы, читаю книги, смотрю фильмы. Тоже рисую, но немного. Скорее просто для себя.

– Что рисуешь?

– В основном животных. Иногда портреты людей… Пейзажи рисовать не люблю – они кажутся мне скучными.

– Ого! – вскинул брови он. – А я, наоборот, ничего, кроме пейзажей и натюрмортов, рисовать не умею… да и не хочу.

Я почему-то засмеялась – то ли потому, что не знала, что ещё сказать, то ли потому, что почувствовала неловкость за свои слова. Алекс смеялся вместе со мной, и казалось, наш смех разливался по всей улице, окутывая нас и делая всё вокруг лучше, краше, добрее.

Мы ни минуты не молчали в тот вечер. Даже наоборот, из одной темы вытекала другая, третья, и казалось, что мы знаем друг друга бесконечно долго и теперь-то мы точно будем вместе. Но вот мы подошли к моему дому.

– Было приятно познакомиться, – улыбнулась я в надежде, что он обнимет меня.

– Взаимно… Знаешь… – он замешкался. – Через пару недель у меня день рождения, будет много людей… если хочешь, можешь прийти с кем-нибудь. Вильям знает, где я живу, он уже приглашён.

– … Хорошо, я приду с подругой, жди нас.

– Буду надеяться! Увидимся в школе, – улыбнулся он в последний раз и отправился по своим делам.

Так всё и началось.

17:19

Мамы Эвена нет дома. Очень вкусно пахнет запечённой индейкой с приправами, и я вспоминаю, что со вчерашнего вечера ни съела ни кусочка. Мы идём на кухню мыть руки, а затем садимся за стол с довольными, предвкушающими лицами. Опустошив тарелку, я наконец начинаю говорить.

– Очень вкусно. Вы вместе готовили?

– Честно говоря, нет. Мне было некогда… Мама сама.

– Я в восторге! Напомни её поблагодарить.

– Хорошо. Будешь что-нибудь ещё? Салат, мороженое?

– Нет, спасибо. Пошли лучше в спальню.

– Как скажешь, – улыбается он, вставая из-за стола.

– Нет-нет, я первая! Кое-что подготовлю и позову тебя.

– Эмм… ладно, я пока помою посуду.

Обожаю в Эвене то, что он не задаёт лишних вопросов. Я такой чертой не обладаю: мне надо знать всё и сразу – ненавижу чувство неизвестности. Даже когда мне пытаются поведать долгий рассказ, я прошу говорить быстрее, чтобы не томиться и сразу узнать финал.

Беру сумку с проектором и несусь в спальню. Здесь, как всегда, чисто и уютно, плакаты с рок-группами занимают бóльшую часть стен, а огромная мягкая кровать так и вызывает желание поскорее лечь на неё. За окном уже сумерки, но всё равно недостаточно темно, даже когда жалюзи опущены.

– Мама скоро придёт? – спрашиваю я своего любимого, возвращаясь на кухню.

– Не раньше десяти, а что?

– Да так, ничего. – Я целую его, а потом начинаю медленно раздеваться.

***

Постучаться в дверь Алекса я долго не решалась.

– Ну же, подруга! – воскликнула Тереза, – у меня уже нет сил ждать, я замёрзла!

– На улице плюс двадцать пять градусов, и ты хорошо одета, хватит ворчать.

– Ну и что? Это всё равно не повод торчать здесь уже десять… пятнадцать минут? Я сейчас сама…

– Нет! Дай мне ещё секунду.

– О боже, как ты вообще решилась выйти сегодня из дома?

Однако звук подъезжающего мотоцикла заставил меня постучать. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь другой увидел, как я не решаюсь войти! На моё удивление дверь открывает Вильям, в его руках красный стакан… наверное, с пуншем, и, сама того не подозревая, я бросаюсь к нему в объятья.

– Ого, какие нежности! – говорит он, смеясь, но всё равно приобнимает меня свободной рукой, а затем разглядывает с ног до головы. – Да ты сегодня красотка!

Ещё бы – две недели походов по магазинам, регулярное посещение солярия, вызов маникюрши на дом… В результате чего я слегка смуглая, в самых прекрасных на свете балетках и в платье персикового цвета с открытыми плечами, в тон которому мои нарощенные ногти.

– Спасибо, – улыбаюсь я. Тереза тоже выглядит прекрасно, несмотря на то что она не прилагала к этому никаких усилий: длинные белые локоны, милая розовая кофточка и джинсовая юбка в складочку. Вильям же и вовсе одет просто: бежевая футболка, джинсы.

– Ох, девчонки, привет! – выбегает из-за спины Вильяма Хлоя. Как всегда, улыбчивая и непринуждённая, она обнимает нас с Терезой обеих, и все мы смеёмся от счастья.

У Алекса Райта просторный двухэтажный дом с бассейном и просто огромнейшей столовой. Там было всё: яблоки в карамели, клубника в шоколаде, несколько бутылок пива, шампанского, ликёра, гора чипсов и попкорна, два огромнейших подноса с салатами и несколько коробок пиццы. Семья Алекса явно не была бедной. Хорошо, что я позаботилась о своём внешнем виде, иначе находиться здесь было бы как минимум некомфортно.

В школе мы с моим новым приятелем виделись лишь пару раз и общались от силы минут пять. А после занятий он был занят рисованием, организацией всех деталей вечеринки, а я просто бегала с Терезой по магазинам в поисках чего-то идеального, хотя Алексу я говорила, что нас сильно загружают домашней работой. Мы даже не обнимались при встрече. Лишь останавливались и разговаривали, но я не считала это шагом назад: просто так складывались обстоятельства.

Через двадцать минут весь первый этаж уже был заполнен людьми, и несколько бутылок с пивом исчезли из столовой. На втором же этаже было всего пять человек – наверное, самые близкие друзья Алекса, которые уже не стеснялись прогуливаться по этому громадному дому.

В большинстве своём гостями были неформалы. Остальные же являлись обычными людьми, которых я уже замечала в школе, и несколько байкеров, от которых, как ни странно, все отстранялись. Я бы почувствовала себя белой вороной, если бы не ребята из моей компании и ещё пара девиц с красивым макияжем и модными укладками. Возможно, они тоже хотят произвести на кого-то впечатление.

Внезапно я почувствовала на себе колкий взгляд и, обернувшись, увидела ту самую девушку с оранжевыми волосами из бара: на этот раз она выглядела более опрятно, но всё равно её внешность казалась мне неприятной. Не зная как отреагировать, я лишь улыбнулась и повернулась обратно к друзьям.

Наконец именинник решил спуститься к гостям. Не знаю, принято ли так делать на подобных вечеринках, или же его задержали обстоятельства, но он заставил нас ждать примерно полчаса.

– Всем привет, – улыбнулся он и озарил помещение светлой улыбкой. Толпа загудела приветливыми отзывами: пока что я насчитала сорок семь человек. И откуда у него столько знакомых?

– Оторвёмся сегодня круче, чем на любой тусовке?

– Да! – ответила толпа, и я вместе с ней.

– Тогда поехали! Вся еда в столовой в вашем распоряжении. Торт, горячее и ещё немного алкоголя принесут через пару часов, а пока наслаждайтесь тем, что есть! Бассейн тоже ваш, так что у кого есть купальники – добро пожаловать. Место для подарков – вон тот стол, рядом с белым комодом. Заранее всем спасибо! А теперь…

Огромные колонки, которые я почему-то заметила не сразу, взорвались музыкой. Песня группы «Skillet» под названием «Rise» разлилась по всему дому, и началась настоящая вечеринка.

Половина ребят ушла в бассейн, другая половина осталась танцевать в такт музыке. Я пыталась найти Алекса, но мне удалось это лишь через двадцать минут: он был во дворе и курил. Раньше я как-то не задумывалась, что такой идеальный парень может иметь вредные привычки, но вот он стоит с сигаретой и жадно пускает дым в свои лёгкие.

Увидев меня, он улыбнулся.

– Ты пришла! – констатировал он, когда я подошла ближе.

– Да, а ты куришь.

– Есть такое. И да, я люблю курить, мне нравится это. И бросать не собираюсь.

– Ну что же, не мне тебя судить, – улыбаюсь я и стараюсь показаться более расслабленной.

– Ты красивая, – делает мне комплимент Алекс и смотрит прямо в глаза. Я чувствую, что краснею как никогда. Парень моей мечты сказал, что я красивая!

– Ты тоже. И тебе даже не требуется для этого посещать салоны или подбирать нужную одежду… ты просто красивый. Такой, какой есть.

Наконец он отвёл глаза и тоже покраснел. Надеюсь, мои слова не были лишними. По крайней мере, я сказала всё так, как есть.

Пауза затянулась, и я решила сменить тему.

– Пошли, я покажу тебе свой подарок! Хочу, чтобы ты открыл его при мне.

– С удовольствием! Честно говоря, мне уже интересно.

Зайдя в дом, мы обнаружили, что людей стало в пару раз больше. Я хотела спросить, знает ли он их всех, но было слишком громко, и вряд ли бы он расслышал хоть что-то. Найдя свой подарок и достав его из кучи других, я вопросительно посмотрела на Алекса в надежде, что он поведёт меня туда, где в доме тише всего. Подумав несколько секунд, он взял меня за свободное запястье, и мы направились наверх, а потом налево по коридору, украшенному воздушными шарами серебристых и салатовых оттенков, – в самую дальнюю комнату.

В ней не было практически ничего: пара картин на стенах, гитара в правом углу, мольберт, огромный ковёр мятного цвета и одно большое кресло, которое стояло рядом с гитарой. Окна без занавесок занимали почти всю стену; они открывали прекрасный вид на небо и дворик, зелёный от травы, где совсем недавно курил Алекс.

– Это самая красивая комната, которую я когда-либо видела, – признаюсь я и ни капельки не лгу.

– Серьёзно?

– Да. Вид из окна прекрасный, и… – Снимая обувь, я прошлась по ковру, чтобы рассмотреть картины поближе. – И они тоже прекрасны, – закончила предложение я.

– Спасибо. Мои работы. Правда, я пока пишу их акварелью или гуашью – всё не решусь купить масляные краски…

– Надо же, как я угадала с подарком!

Алекс посмотрел на меня ошарашенно, мне даже показалась, недоверчиво. За секунду он открыл коробку с подарком, где нашёл большую коробку с масляными красками и два холста на подрамниках.

– О, Ким… – сказал он, нежно меня обняв. Так, будто я действительно для него что-то значила.

21:39