Цитаты из книг автора «Екатерина Коути»

Это так несправедливо, думаю я. Так чудовищно несправедливо, что по статусу матери определяли, будет ли ребенок вольным или рабом. Именно поэтому мой дед считался белым джентльменом. А Дезире – чьей-то собственностью

Одного у викторианцев не отнять – их любовь к традициям, обрядам и ритуалам была сдобрена здоровой порцией национального юмора, жизнелюбием и умением противостоять любым неприятностям. Может, без этого мы никогда и не взялись за нашу книгу – нам очень хотелось передать в ней тот позитив, который британцы XIX века черпали из своего фольклора даже в самых печальных обстоятельствах.

В День всех душ, 2 ноября, дети и молодежь снова ходили по домам, выпрашивая «куличи для души» (soul cakes). В Йоркшире в эти пироги добавляли сухофрукты, в Нортгемптоншире их посыпали тмином. Вместо кулича как такового дети не прочь были получить и другие гостинцы, например яблоки, орехи или мелкие монеты.

В майских празднествах, как и в других народных забавах, принимала участие лошадка хобби. По всей Англии насчитывалось несколько типов лошадок хобби, включая и выструганную из дерева лошадиную голову на палке. Эта модель со временем превратилась в популярную детскую игрушку позволяя мальчишкам по всему миру чувствовать себя лихими наездниками. Выражение «кататься на лошадке хобби» приобрело значение «заниматься любимым делом», а потом и вовсе сократилось до понятного всем слова «хобби».

Первое апреля в Англии называли «Днем дураков». В Шотландии распространенным названием было «День кукушек», поскольку там кукушка ассоциировалась с глупостью. То было время для розыгрышей, зачастую весьма незамысловатых. В начале XIX века сорванцы выкрикивали прохожим: «Сэр, у вас пряжка на туфлях расстегнулась!» Стоило джентльмену опустить глаза, как его обзывали «апрельским дураком». Когда обувь с пряжками вышла из моды, предметом розыгрыша стали развязавшиеся шнурки.

День святого Валентина берет начало с римских Луперкалий, празднеств, длившихся с 13 по 15 февраля. Во время Луперкалий обнаженные мужчины стегали женщин бичами из шкур жертвенных животных, причем дамы не уворачивались, а, наоборот, с радостью принимали удары, якобы даровавшие плодовитость. Таким образом, все участники действа получали яркие ощущения и массу удовольствия. Помимо веселой порки в ходу были менее болезненные забавы, в том числе и любовная лотерея, ставшая изюминкой Дня святого Валентина. Расставаться с таким хорошим праздником, конечно, обидно.

Как и современные дети, их викторианские сверстники с нетерпением ждали подарков. Подарки клали под елку или опускали в чулок, заблаговременно подвешенный у камина. В зависимости от достатка семьи ребенок мог рассчитывать как на дорогостоящую заводную куклу, так и на апельсин. Приносил подарки Рождественский дед. Одушевленное воплощение Рождества впервые упоминается в гимне Ричарда Смарта середины XV века. Вежливый пастор величает его «сэром Рождество». При Тюдорах и Стюартах он именовался «Рождественским капитаном», «Рождественским лордом» или «принцем Рождество». Со временем англичане понизили его в чине до обыкновенного деда, точнее, отца – Father Christmas, батюшка Рождество. Гравюры первой половины XIX века изображают его румяным весельчаком в костюме елизаветинской эпохи и с огромной кружкой пива. Однако именно в XIX веке Рождественский дед сменил род деятельности. Вместо того чтобы пировать со взрослыми, он начал приносить подарки малышам. Его зеленую мантию постепенно вытеснили красная куртка и колпак на меху, да и сам дед утратил отличительные черты, слившись с образом своего американского коллеги Санты-Клауса.

Обычай украшать елку зародился в Германии, во времена Мартина Лютера, а в Англии появился не так уж давно. Принято считать, что моду на елки ввела королева Виктория, а точнее – ее супруг принц Альберт, герцог Саксен-Кобург-Готский. Однако при королевском дворе елки появились еще в XVIII веке, после женитьбы короля Георга Третьего на принцессе Шарлотте Мекленбург-Стрелицкой. Менее родовитые немцы, проживавшие в Англии, тоже не забывали о рождественских елках, но английский средний класс подхватил эту традицию именно во время правления Виктории. 12 декабря 1848 года в «Лондонских иллюстрированных новостях» появилась гравюра, изображавшая королевское семейство у елки. С тех пор английские газеты все чаще публиковали заметки о елках, а к середине 1850-х украшать елки на Рождество начали даже в рабочих семьях.

Самая тяжелая «маточная» болезнь была заболеванием психическим. Название ее происходило от греческого слова «hystera» – «матка», а само заболевание носило зловещие название «истерия». Еще древние греки считали, что матка живет своей собственной, полной приключений жизнью. Ее любимое занятие – бродить по телу в поисках влажности. Но стоит ей забрести не туда – например, надавить на диафрагму, – как начинаются проблемы. С течением времени, когда познания в анатомии все расширялись, врачи пришли к выводу, что матка никуда не двигается с положенного ей природой места. Тем не менее «теория блуждающей матки», пусть и видоизмененная, не спешила сдавать позиции. Даже в XIX веке истерию по-прежнему связывали с дисфункцией половых органов. Пациенток с таким диагнозом часто посылали на лечение к гинекологу. Врачи рекомендовали мужьям следить за менструальным циклом жен, потому что с приближением месячных у истерички начнется обострение.

Кровь из носа воспринималась как предсказание. Внезапное кровотечение означало присутствие или врага, или любимого человека или же скорую смерть. Подобные толкования бытовали в XVI–XVII веках, но и в викторианской Англии они нет-нет да встречались. В качестве образца подобных суеверий можно привести гадание, записанное в 1830-х годах в Восточной Англии. Девушки засовывали в нос тысячелистник, ожидая, что, если любовь взаимна, из ноздри потечет кровь. При должном старании можно было рассчитывать на обильное кровотечение. А вот для того, чтобы остановить кровь из носа, к спине прикладывали холодный ключ. Также надо повисеть, вцепившись руками в дверь или ветку дерева.