Цитаты из книг автора «Егор Яковлев»

Первая последовательная колониально-экспансионистская доктрина была сформулирована в католической Испании

будущий фюрер рос в мире, где призыв к уничтожению «тупиковых ветвей человечества» не считался отклонением от нормы.

стереть этих диких и необузданных существ с лица земли

добрейшей сказки «Волшебник из страны Оз», писал в газете Aberdeen Saturday Pioneer ранней зимой 1890 года: «Белые, согласно закону завоевания и справедливости цивилизации, – господа американского континента, и лучшая защита наших пограничных поселений может быть обеспечена только полным уничтожением немногих оставшихся индейцев. Почему же не уничтожение? Их слава прошла, их дух сломлен, лучше для них умереть, чем влачить жалкое существование негодяев, какими они являются

Колумба была откровенно тиранической: первооткрыватель Америки обязал всех взрослых индейцев острова Эспаньола каждые три месяца платить ему специальный налог – напёрсток золотого песка или двадцать пять фунтов хлопка. На шею несчастным данникам вешали медный жетон с датой последней выплаты. Тем, кому не удавалось сделать очередной «взнос» в срок, отрубали кисти рук, обрекая на мучительную смерть от голода.

Признаком избыточного насилия часто выступает пересчёт жизни одного высшего человека или даже его имущества на значительное число жизней представителей низшей расы. Когда Вильгельм Кейтель предложил расстреливать за каждого убитого советскими партизанами немца по пять гражданских лиц, Гитлер возмутился и поднял планку до 50–100 подлежащих казни[156]. Этот лимит – прямая отсылка к зверствам, учинённым первой, колумбовой, администрацией в Новом Свете: именно она впервые оценила жизнь одного христианина в сто индейских

очень важно, поскольку колонизаторы позиционируют его не как защиту, а как «нападение» – и это позволяет запустить процесс избыточного насилия.

бесцеремонная агрессия против местного населения вызывает сопротивление. В структуре геноцида, производного от поселенческого колониализма, сопротивление

Чивингтон вышел в отставку и благополучно прожил ещё без малого тридцать лет. В 1887 году в Колорадо его именем назвали город.

«Всё прошло хорошо. Воины Колорадо вновь стяжали славу, и скальпы, снятые с краснокожих, были театрально показаны публике к её неописуемому восторгу