Читать книгу «Неизвестный Сталинград» онлайн полностью📖 — Егора Кобякова — MyBook.
image

Часть II
«Гренада, Гренада, Гренада моя…»

Хроника боевых действий 13-й гвардейской стрелковой дивизии в Центральном районе Сталинграда 14–22 сентября 1942 г

13-я гвардейская стрелковая дивизия сегодня для многих является символом уличных боев в Сталинграде, однако реальные события тех дней со временем видоизменялись на страницах исторических и художественных произведений. В итоге подлинная история незаметно ушла на второй план, уступив место красивым легендам.

В боях под Харьковом и на Дону в мае – июле 1942 года 13-я гв сд понесла большие потери. Теперь ее пополнили рядовым и средним командным составом, при этом среди командиров было много вчерашних курсантов. Значительная часть красноармейцев была призвана из республик Закавказья и Средней Азии и плохо владела русским языком. Подготовка бойцов была предельно проста – две недели обучения тактике и всего одни стрельбы. Ощущался острый недостаток материальной части.

Но костяк дивизии составляли десантники 5-й воздушно-десантной бригады, имевшие опыт ожесточенных боев лета 1942-го. Командовал дивизией генерал-майор Александр Ильич Родимцев, кадровый военный, посвятивший свою жизнь службе и имевший за плечами две войны – советско-финскую и гражданскую в Испании. Его биография, как и многих его ровесников, живших любовью к Родине и коммунистическими идеалами, во многом напоминала строки известного стихотворения 20-х годов М. Светлова «Гренада».

Вечером 14 сентября 13-я гвардейская стрелковая дивизия, за день до этого срочно переброшенная в район Средней Ахтубы, сосредоточилась в районе пристаней Красной Слободы. Перед ней была река и город, где придется драться и побеждать, потому как другого выхода уже не было.

Об этом и о многом другом думал командир дивизии, стоя на восточном берегу Волги. Тут же с «полуторок» бойцы затаривались боеприпасами и продовольствием и грузились на катера и баржи. Противоположная сторона в зареве пожаров щерилась обломками «высоток», у пристаней были видны разрывы и слышалась стрельба, значит, немцы были уже в городе и вышли к Волге.

Ближе к полуночи стал переправляться 42-й гвардейский полк полковника И. П. Елина. Первый батальон этого полка, усиленный ротой автоматчиков и несколькими расчетами 45-мм орудий, уже высадился на правом берегу с задачей очистить от немцев район переправ и закрепиться на плацдарме. Но вопреки приказу комдива Родимцева гвардейцы первого батальона под прикрытием высокого обрыва и обойдя занятые немцами «дома специалистов» с юга стали продвигаться дальше в центр города.

Этот батальон стал тем самым пресловутым «последним батальоном», который оказался у командарма Чуйкова. Ломая субординацию, командующий ставит комбату З. П. Червякову новую задачу: выйти к вокзалу Сталинград I и занять там круговую оборону. Район вокзала был ключом к обороне центра города: широкое пространство железнодорожных путей и прямая Коммунистическая улица позволяли далеко просматривать и простреливать местность вокруг.

Здание Госбанка после августовской бомбардировки


В течении ночи с 14 на 15 сентября следом за подразделениями 42-го гв сп переправился 34-й гвардейский полк под командованием подполковника Д. И. Панихина. При переправе в катер с бойцами попал снаряд, утонуло 12 человек. Моторист другого катера отказался буксировать баржу к берегу и был расстрелян. В 10:00, когда уже рассвело, последним успел переправиться штаб дивизии и ее комдив. По пути бронекатер попал под огонь немецких пулеметов из захваченного здания Госбанка, был ранен дивизионный инженер.


Берег Волги напротив пивзавода и комплекса зданий НКВД, место высадки 42-го гв сп полковника Елина. Вдали в центре снимка видна еще целая труба мельницы № 4, в правой части горит Нефтесиндикат


С утра и до вечера 15 сентября немецкая авиация массированными налетами бомбила набережную Волги и район переправ 62-й армии. Штабы и тылы дивизии буквально зарывались в откос крутого обрыва, кругом слышались взрывы, крики, валялись изуродованные трупы. Днем командира дивизии Родимцева вызвал к себе командарм Чуйков, штаб которого все еще располагается в подземелье на Пушкинской. Перебежками от воронки к воронке под огнем, мимо захваченных прибрежных «высоток» комдив добрался наконец до штаба армии. Из пятерых командиров, сопровождавших Родимцева, к Пушкинской вышли только двое. Приказ у Чуйкова был один – наступать, но это Родимцев и сам прекрасно понимал. Если занять оборону на небольшом прибрежном «пятачке», дивизию просто расстреляют.

Вернувшись в штольню, Родимцев выслушал доклад начштаба полковника Т. В. Бельского. Подразделения дивизии под огнем противника углубились в городские кварталы. Первый батальон 42-го гвардейского полка еще ночью занял оборону в районе центрального вокзала, посыльные передали, что в бою за здание вокзала комбат Червяков был тяжело ранен.


Вдоль причалов была проложена ветка железной дороги, забитая вагонами. Объекты на снимке: 1 – пивзавод; 2 – комплекс зданий НКВД; 3 – мельница № 4. Напротив комплекса НКВД в штольне, прорытой в крутом склоне, располагался штаб 13-й гв сд генерал-майора Родимцева, рядом – штаб 42 гвардейского полка


Гвардейцы 2-го и 3-го батальонов 42-го гв сп, высадившись еще затемно, сходу вступили в бой и к утру очистили территорию пивзавода и комплекс зданий НКВД. Второй батальон, обойдя район Госбанка, начал наступать в направлении центрального вокзала. У стоявшей позади здания Госбанка четырехэтажной школы № 19 завязался бой, немецкий пулеметный расчет в торцевом окне здания не давал продвинуться вперед. Третий батальон наступал по улице Солнечной с задачей выйти к железной дороге, но огонь из зданий «военторга» и школы № 6, прижал бойцов к земле.

Прибрежные «высотки» на флангах дивизии удерживали немцы. Пехотинцы 194-го полка 71-й пд успели хорошо укрепиться, все входы в здание Госбанка были забаррикадированы. У «домов специалистов», недосягаемые для нашей заволжской артиллерии, стояли «штуги» 244-го артиллерийского дивизиона. Это направление Родимцев решил прикрыть пулеметным батальоном под командованием А. Д. Харитонова и дивизионным заградбатом. Остальными частям 42-го и 34-го полков была поставлена задача наступать в направлении железной дороги, отрезая прорвавшихся к Волге немцев.

34-й гвардейский полк Панихина, высадившись в районе Соляной пристани и оврагов Долгий и Крутой, встретил сопротивление разведывательного отряда 295-й пехотной дивизии вермахта в районе «г-образного дома» и «дома железнодорожников». Обойдя «высотки» со стороны оврага, бойцы второго батальона под прикрытием дымовой завесы выбили немцев из здания. Первый батальон продолжил наступать дальше по оврагу и вышел к железной дороге.


«Штуг» 244-го дивизиона штурмовых орудий у северного «дома специалистов». До штольни, где Александр Ильич Родимцев совещается со штабом, не более чем пятьсот метров по прямой. Фото из книги Дж. Марка «Angriff»


Севернее, на вершине Мамаева кургана шел ожесточенный бой. Из района баков немцы отбросили остатки сводного полка капитана Асеева и снова заняли высоту 102.0.

16 сентября в заводской части Сталинграда переправился 39-й гвардейский полк под командованием майора С. С. Долгова, поступив в оперативное подчинение командарма Чуйкова. Полк получил задачу выбить немцев из района баков и очистить Мамаев курган. Бойцы первого и второго батальонов цепью пошли в атаку по северным и восточным склонам кургана. Третий батальон на подходе к рубежу попал под налет немецкой авиации, был рассеян и понес большие потери.


На фото хорошо виден «г-образный дом» (у немцев L-образный), справа недостроенный «дом железнодорожников», ниже через улицу Пензенскую – школа № 38. За здания три месяца подряд шли кровопролитные бои и в начале декабря после двухдневного боя гвардейцы Родимцева наконец захватили эти немецкие опорные пункты


Чем ближе к вершине, тем плотнее становился огонь противника, немецкие пулеметы на флангах не давали поднять головы. Бойцы залегли и попятились назад, был убит командир роты. Выстрел – немецкий пулеметчик, дернувшись, рухнул на дно окопа. Второй номер, опрометчиво пытаясь снять «МГ» с бруствера, свалился рядом. Так открыл свой счет знаменитый впоследствии снайпер 13-й гв сд красноармеец Анатолий Иванович Чехов.

Командир второго батальона двадцатисемилетний капитан Матвей Данилович Кирин личным примером поднял залегшие цепи в атаку. На вершине кургана, в траншеях и блиндажах гвардейцы 39-го гв сп и пехотинцы 517-го полка резали и стреляли друг в друга в упор, немцы отошли, не выдержав штыкового удара. В 13:00 16 сентября высота 102.0. вновь была в наших руках. В шестой роте, которая заняла позиции в правом водонапорном баке и готовилась к круговой обороне – из ста двадцати бойцов в строю осталось восемнадцать. Слыша шум танковых моторов с западной стороны кургана, Кирин мрачно подумал об оставшихся в батальоне шести ПТР.


Северо-восточный склон Мамаева кургана. У подножия кургана ютилось несколько домишек, район назывался в народе «Нахаловка». Здесь жила будущая основательница «черкасовского» движения по восстановлению Сталинграда Александра Максимовна Черкасова. Но осенью 42-го заботы Александры Максимовны были лишь о том как выжить на передовой с маленькими детьми на руках


В 24:00 16 сентября штаб 62-й армии эвакуировали из центра города в район пристаней, между заводами «Баррикады» и «Красным Октябрем». Переправляться приходилось сначала на восточной берег – немецкие опорные пункты в «домах специалистов» и здании Госбанка держали набережную под обстрелом. Но и сами немцы, батальон гауптмана Гинделянга, дрались в окружении. Передовые части 42-го и 34-го гвардейских полков дивизии Родимцева вышли к железнодорожной линии и к широкой Коммунистической улице. Первый батальон 42-го гв сп смог закрепиться в районе Центрального вокзала, своим огнем перерезав пути снабжения немецких частей, вышедших к Волге.


Остатки водонапорного бака на вершине Мамаева кургана, зима 1943-го. В центре снимка виден подбитый «штуг»


На следующий день, 17 сентября, сводный полк 112-й стрелковой дивизии и 39-й гвардейский полк получили приказ командарма перейти в наступление по юго-западным склонам Мамаева кургана в направлении центра города и железнодорожной линии. Но господствующая в небе авиация и огневые точки противника в зданиях у подножия кургана сделали наступление невозможным, полки понесли большие потери. Из района «Красного Октября» по скоплению немецкой пехоты и техники на западных склонах Мамаева кургана вела артиллерийский огонь железнодорожная (морская) батарея, состоявшая из трех 152-мм орудий.

Южнее кургана, в центре Сталинграда наступило относительное затишье. Отрезанные в высотках на набережной передовые части немцев вынуждено экономили боеприпасы, но и дивизия Родимцева начала испытывать нехватку патронов. Ситуацию усугубил сдетонировавший от разрыва немецкой мины склад снарядов на берегу Волги.

В районе пристаней скопление людей не уменьшалось, переправы № 1 и 2, несмотря на донесения 191-й пехотной дивизии, все еще работали. С прибывающих бронекатеров быстро сгружали ящики со снарядами, прыгали в воду немногочисленные бойцы пополнения. Обратно затаскивали раненых и гражданских, у причалов бурлила давка, немногочисленные работники НКВД и заградотряда 13-й гв сд матом и «наганами» пытались навести порядок. Кругом валялись неубранные трупы, зияли воронки и громоздились развороченные железнодорожные вагоны. Постоянные разрывы мин и налеты немецкой авиации лишь дополняли картину сталинградского апокалипсиса.

В ночь с 17 на 18 сентября в город переправились 137-я танковая и два батальона 92-й отдельной стрелковой бригады.

92-я стрелковая бригада в составе четырех батальонов, переправилась в город в районе памятника Хользунову и получила задачу занять оборону южнее реки Царицы, где остатки наших частей с трудом удерживали полуокруженный элеватор, здание которого к этому времени уже два раза переходило из рук в руки.