Цитаты из книг автора «Эдвин Лефевр»

После той жалкой неудачи, случившейся 9 мая, я продолжал играть, используя модифицированный, но все еще ущербный метод. Если бы не мои эпизодические выигрыши, я, наверное, быстрее овладел бы премудростями биржевой торговли. Но я зарабатывал достаточно, чтобы жить припеваючи. Мне нравилось весело проводить время с друзьями. В то лето я, как и сотни других процветающих биржевиков, жил на берегу океана. Моих выигрышей вполне хватало на то, чтобы покрыть и проигрыши, и расходы на жизнь. Я продолжал играть по-старому вовсе не из упрямства. Просто я был не в состоянии четко сформулировать для себя истинную причину проблемы, а без этого не было никакой надежды ее устранить. Я так подробно об этом рассказываю, чтобы показать, через что мне пришлось пройти, прежде чем я достиг того состояния, в котором мог уже по-настоящему зарабатывать большие деньги. Для большой игры нужно иметь мощный пулемет, а у меня был лишь старенький дробовик.

С одной стороны, мои бумажные прибыли очень сильно выросли бы. Но, с другой – существовала вероятность того, что эту бумажную прибыль не удастся обратить в реальные деньги. Нужно было учесть и многие другие факторы, в частности то соображение, что это затормозит восстановление рынка, о котором я уже начинал задумываться, – постепенное оживление рынка после этого грандиозного кровопускания. Паника такого масштаба принесла бы много несчастий всей стране в целом.

Многие знают, что в зале биржи денежные ссуды выдавали и возвращали возле так называемого «денежного поста». Те из брокеров, кто получил от банков требование вернуть ранее взятые ссуды, обычно представляли себе, сколько им придется занимать снова. Банки, конечно же, знали, сколько у них было свободных средств, и те из них, кто мог давать ссуды, отсылали деньги на биржу. Банковскими деньгами управляло несколько брокеров, главным занятием которых являлось предоставление срочных ссуд. Процентные ставки, по которым выдавались ссуды, обновлялись каждый день в районе полудня. Обычно это было достаточно справедливое среднее значение ссуд, выданных к тому времени. Как правило, процентная ставка определялась по соотношению спроса и предложения. Это был совершенно открытый процесс, и каждый мог знать, что происходит. Между полуднем и двумя часами дня сделок, связанных с получением ссуд, обычно почти не проводили, но после наступления момента исполнения (а этот момент наступал в два пятнадцать) брокеры уже точно знали свое финансовое положение на текущий день и могли отправиться к «денежному посту», чтобы либо дать свободные деньги взаймы, либо самим занять необходимые суммы. Все это тоже делалось в открытую.

У меня была давняя привычка ежедневно штудировать газеты в поисках полезной информации. Все игроки так делают. Но значительная часть этой ежедневной информационной жвачки представляет собой сплетни и личные мнения авторов. В том, что касается анализа общих условий, еженедельные обозрения, публиковавшиеся в солидных изданиях, не вполне меня удовлетворяли. Моя точка зрения, как правило, не совпадала с точкой зрения финансовых редакторов. Правильно выстроить факты и сделать правильные выводы для них не было жизненной необходимостью, а для меня было. К тому же мы сильно расходились в оценке фактора времени. Для меня анализ событий прошедшей недели был не столь важен, как прогноз на будущие недели. Я много лет был жертвой неудачной комбинации таких факторов, как молодость, неопытность и недостаток капитала. Но теперь я переживал радость первооткрывателя. Новое понимание игры объяснило мне наконец, почему я прежде никак не мог разбогатеть в Нью-Йорке. Но теперь, когда у меня было достаточно денег, опыта и уверенности в себе, мне так не терпелось опробовать новый ключ к успеху, что даже я не заметил, что на двери есть еще один замок – фактор времени! Такая промашка была совершенно естественной. За каждый шаг вперед, за каждый урок нужно платить, и платить дорого.

противостоял общему движению рынка, оно неизбежно будет продолжаться так долго и зайдет так далеко, как того потребуют те фундаментальные силы, которые движут рынком.

Даже будучи совсем молодым парнем, я всегда делал самостоятельные выводы из всех фактов. Для меня это единственный способ что-либо понять. Я не способен вывести из фактов то, что выводят другие. Ведь это же мои факты, не так ли? Если я во что-то верю, то можете быть убеждены в том, что просто не могу в это не верить. Если я покупаю акции, значит, истолковываю ситуацию на рынке как благоприятную для «быков». Но вокруг всегда много тех, кто ведет себя «по-бычьи» только потому, что у них на руках купленные акции. Причем многие из этих людей считаются весьма разумными. Я не допускаю того, чтобы моя собственность или мои наклонности влияли на мое понимание, поэтому люблю повторять, что никогда не спорю с лентой. Сердиться на рынок, потому что он неожиданно или даже вопреки всякой логике пошел не туда, куда вам хочется, – это все равно что, подцепив пневмонию, злиться на свои легкие. Постепенно я приближался к полному пониманию того, что спекуляция акциями не сводится к простому умению читать тикерную ленту. Старик Партридж, который настойчиво повторял, что на рынке «быков» жизненно важно оставаться «быком», навел меня на мысль, что для успешной игры на бирже важнее всего определить тип рынка, на котором вы играете. Я начал осознавать, что для того, чтобы зарабатывать большие деньги, надо придерживаться общего тренда, то есть не частных колебаний индивидуальных акций, а общих движений рынка. Что бы ни послужило первоначальным толчком для тренда, можно не сомневаться в том, что его продолжение зависит не от искусственного манипулирования со стороны групп финансистов и спекулянтов, а от фундаментальных условий. Кто бы ни

определить, когда он способен проглотить все, что ты ему даешь. Но неразумно продавать весь пакет, пока нет полной уверенности в том, что сложились нужные условия. Надо помнить, что курс никогда не бывает слишком высоким, чтобы начать покупать, или слишком низким, чтобы начать продавать. Но после первого движения приступать ко второму можно только после того, как вы убедитесь, что первое принесло прибыль. Ждите и наблюдайте. Вот когда оказывается кстати умение читать тикерную ленту – когда нужно выбрать подходящий момент для начала операции. От своевременного начала зависит многое. У меня ушли годы на то, чтобы понять, насколько это важно. Причем потратил я на эти уроки не только время, но еще и сотни тысяч долларов.

Такова теория. Вот почему я никогда не покупаю акции по дешевке. Естественно, я всегда стараюсь покупать эффективно – в согласии с общим движением рынка. Но что касается продажи, то понятно, что ничего нельзя продать, пока кто-нибудь не захочет это купить. Когда работаешь с широким размахом, все это приходится постоянно держать в уме. Ты изучаешь условия, тщательно планируешь свои операции и приступаешь к действию. Ты покупаешь большой пакет и получаешь большую бумажную прибыль. Но ты не можешь продать акции в любой момент, когда тебе вздумается. Маловероятно, чтобы рынок проглотил пакет в 50 тысяч акций с такой же легкостью, как сотню акций. Приходится ждать появления достаточного спроса. И вот наступает момент, когда тебе кажется, что все необходимые предпосылки налицо. Когда появляется такой шанс, его надо использовать. Как правило, шанса приходится ждать. Продавать приходится не когда хочешь, а когда можешь. Чтобы поймать этот момент, нужно ждать и тестировать рынок.

Если меня спрашивают, я без колебаний отвечаю, какой у меня на данный момент настрой – «бычий» или «медвежий». Но я никогда не даю советов покупать или продавать определенные акции. На рынке «медведей» все акции идут вниз, а на рынке «быков» все акции растут. Это, конечно, не мешает акциям производителей оружия идти против общего течения, если спад на бирже вызван войной. Я говорю в самом широком смысле. Но средний игрок не хочет знать, какой сегодня рынок – «медвежий» или «бычий». Он хочет, чтобы ему сказали, какие именно акции покупать или продавать. Он хочет получить что-то из ничего. Он не желает трудиться. И думать не желает. Ему лень даже пересчитать деньги, которые падают на него с неба. Я был не настолько ленив, но и мне всегда было легче думать об отдельных акциях, чем о рынке в целом, и о частных колебаниях, нежели об общих тенденциях. Я должен был себя изменить, и я изменился.

Я рассказывал приятелям некоторые из этих историй о моих озарениях, и кое-кто из них уверял меня, что интуиция – это проявление работы подсознания, моего творческого разума. Это тот самый разум, который побуждает художников создавать великие шедевры, причем они сами не понимают, как у них это получается. Возможно, это проявился кумулятивный эффект разрозненных обрывков информации, скопившихся в моей голове, которые, если рассматривать их по отдельности, сами по себе малозначительны, но в совокупности оказываются мощной силой. Быть может, бездумный «бычий» настрой моего друга пробудил во мне дух противоречия, а на акциях Union Pacific я остановил свой выбор только потому, что эту компанию очень уж расхваливали. Я не знаю, откуда и почему приходят эти озарения.