Цитаты из книг автора «Эдуард Веркин»

— Да не боюсь я одна, — устало объяснила Алька. — Не боюсь. Чего мне здесь бояться? Просто собака… мне нравится. Мне с ней рядом хорошо, мне с ней… надежно. Она урчит, а я засыпаю. А потом, от нее пахнет хорошо. — От собаки? — удивилась мать. — Ага. Валенками. С ней уютно очень, хорошо. Пусть она у меня в старом кресле спит, оно все равно…

Небо было вокруг. Михаил смеялся и протягивал руку. Над лунными океанами шёл первый апрельский дождь, и над марсианскими впадинами тоже шёл дождь, он смывал зимнюю ржавчину и пепел осени, и на Михаила смотрел Марс, умытый, молодой и весёлый. Космос был юн, наполнен разумной суетой и величественным движением. Михаил смеялся. Он видел. Как далеко, там, где на границах системы остывает солнечный ветер, ползёт чёрный и чужой космический корабль, похожий на вывернутое с корнем дерево. Как ещё дальше, на самом краю уходящего света, есть забытый лесной холм, качающийся в натянутых струнах эфира. Дорога была чиста, оставалось лишь сделать первый шаг. Михаил знал, что будет так. Часы будут тикать, и мост через белые волосы, конечно же, будет когда-нибудь переброшен, и светлячками будут сиять в небе души всех-всех собак, а ковш никогда не вычерпает ночь.

Синцов перешел мост, убедившись, что за лето в городе мало что изменилось – и на указателе «р. Теза» продолжала красоваться ловко вписанная буква «м», то ли дорожные бюджеты были уже освоены, то ли городские чиновники тоже мечтали о далеком Лондоне.

Это был утомительный полуденный сон, тяжелый и яркий, такими могут быть только дневные сны, ночью такого сна не дождешься.

Он шагал домой, иногда поглядывая вверх, туда, где в небе беззаботно кружились прозрачные души кошек.

Под потолком светлела полоска, не то чтобы яркий свет, но заметно, в палец. Синцов остановился. Синцов встречал это в сотне фильмов, и обычно это происходило вначале. Герой, заглянувший в чужой дом, видит полоску света и, заинтересовавшись, к этой полоске приближается. Ему бы не открывать ненужную эту дверь, но он идет на поводу у любопытства и дверь открывает. И больше его никто никогда не видит, только в самом конце, когда маньяки или чудовища уже повержены, главный герой обнаруживает в логове извергов любимую зажигалку любопытца из первого эпизода.

Синцов вылез из кучи и подумал о деградации. Еще недавно, буквально несколько дней назад, он страдал от отсутствия Интернета, а сегодня уже любит толокно и ночует в свежих опилках.

Они поехали дальше, напрямик через поле, ковыль послушно расступался перед Боренькой и сходился за кормой, так что не оставалось никакого следа, отчего Синцову представлялось, что они плывут. Старомодность Бореньки способствовала этому ощущению. Плывут по фантастическому озеру небывалой земли, по воде, покрытой цветущей ряской и розовыми лотосами, лотосов только здесь не было, Синцов, человек не мечтательный, и то почувствовал странное. Что вот-вот из далекой синевы поднимутся горы с белыми пиками, и справа в засыпающий океан будет опускаться солнце, и там, возле самого горизонта, вспыхнет жесть на острых драконьих крыльях.

– Слушай, Костян, а если… Ну, если бы у тебя была возможность… загадать желание? – То есть? – Ну вот… Золотая рыбка, пусть. И предлагает тебе желание. Ты бы что загадал? – Ну, не знаю… Чтобы гопников не было.

Синцов не очень знал, есть ли в Ирландии ковыль, но история ему понравилась. В большом городе таких историй нет, большой город перемалывает все в опилки, вранье, что рассказывают про городские легенды, нет в городе никаких легенд. Там просто не остается времени на легенды. А вот в таком, как Гривск, истории, наоборот, сохраняются, не исчезают в ежедневной суете, их помнят и рассказывают детям, а те своим детям, так и идет. Все в копилку, и уже не истории, а история, часослов для всех, и все помнят про вьюн, пришедший в девяносто восьмом, и про зиму восемьдесят первого, и про то, что в семьдесят девятом было полным-полно грибов, а в семьдесят втором засуха, и колорадские жуки сожрали всю картошку. А некоторые, те, кто живет подольше, помнят не только то, что было, но и то, что будет, тоже помнят.