По-видимому Гудвин был готов к такому возражению, потому что стал отвечать сразу – "Согласен. Но здесь случай особый. Это один из филиалов банка, обслуживающих завод шлифовальных станков, и его, в ближайшем будущем, собираются переносить в новое здание, что возле военной академии. Поэтому там техническое оснащение системы безопасности, да и всё техническое оснащение в целом, мягко говоря, далеки от совершенства. Ну и это понятно: зачем вкладывать деньги в то, что в будущим будет ликвидироваться? Взять хотя бы камеры видеонаблюдения. Они настолько устарели, что годятся только для музея. Нет, они, конечно, работают, всё фиксируют, но, я уверен, что в райотдел сигнал не передаётся, по причине его низкого качества. Ну не способна эта аппаратура выдать хорошее изображение. А муть им зачем? Только место занимать? Но я не говорю, что на деле всё легко и просто. Я говорю, что мне это знакомо и что есть шанс. Пока что есть. Однако из этого не следует, что уже завтра мы должны взять пушки и ломануться в банк. Во-первых – мы уже не молоды, во-вторых – мы "обросли", "забурели", да и в деньгах, практически, не нуждаемся. Это даже не дело престижа, это, скорее всего, просто случайное стечение обстоятельств. И не более. Вообщем – такие вот дела. Решайте – следует жевать дальше, или выплюнуть и забыть.

– А сколько там бабла? – спросил Бахча.

– Последние три месяца завод работали на заграницу. По-видимому, им не плохо заплатили, если наличку сбросили на филиал. Сколько – не знаю даже приблизительно. Но думаю, что кусок жирный. Через неделю на заводе начнут выплачивать зарплату и премию. Сначала, как обычно, литейщикам, ну а потом и остальным. И тогда уже всё, будет поздно. Точнее – не будет смысла.

Гудвин обвёл взглядом присутствующих, затем открыл новую бутылку водки и стал наливать в рюмки. Всё молча наблюдали за его действиями.

Ферзь шумно, со стоном вздохнул, откинулся на спинку стула. Он внимательно смотрел на хозяина и, не отрывая от него взгляда, задал вопрос Полу, сидящему рядом – "Ты помнишь, чтобы Гудвин когда-нибудь попусту гнал пургу?".

Пол молча покачал головой.

– Ну, вот и я не припомню – Ферзь, в глубоком раздумьи сделал небольшую паузу – Может следует прикинуть вариант?

***

Был тихий, ясный, солнечный день в начале лета и время до полудня Возле сбербанка, что по Каменному переулку, остановился серый, ничем не примечательный микроавтобус марки «Мерседес». Из него вышло пятеро мужчин, одетые в одинаковые рабочие костюмы, состоящие из курток и комбинезонов, со светоотражающей полосой ниже колен. Головные уборы у них тоже были одинаковые – тёмно-синие, как и костюмы, бейсболки, с ровными и прямыми козырьками. В общем – обычная, ничем ни примечательная, бригада ремонтников. Лишь только вблизи и присмотревшись можно было заметить определённую странность в их внешности: почему-то у всех одинаковые очки, в чёрной оправе, одинаковые пышные усы, крупные клювообразные носы, при этом одинаковой формы и цвета. Один из мужчин держал в руке чёрный дипломат, остальные же были налегке.

Каменный переулок представлял собой довольно узкую улочку длинною полтора километра, которая связывала между собой два оживлённых проспекта. В начале, на протяжении пятиста метров, он был заключён между высокими заборами. Один принадлежал молочному комбинату, второй – троллейбусному депо. В одном заборе имелись пожарные ворота, в другом – дополнительная проходная используемая для технических нужд. Когда-то эта проходная была основной, а переулок, по той же причине, оживлённым. Тогда и сберкасса в двухэтажном здании, к которому примыкал забор молочного комбината, была кстати. Со временем сберкассы переименовали в банки, образовались новые и стали строить себе современные здания. Банк в Каменном переулке оказался не рентабельным, и его переезд являлся делом времени, что по разным причинам тянулось уже не один год.

Выйдя из «Мерседеса», люди остановились, осмотрелись, и неспешно пошли к входным дверям сбербанка.

Разработанная операция представляла из себя последовательность этапов, состоящих из определённой очередности, которая должна было строго соблюдаться. Если хотя бы один этап, даже конечный, срывался, то грабители готовы были свернуть всю операцию.

Первый этап заключался в нейтрализации охраны, которая располагалась при входе в небольшом помещении, с окном из пуленепробиваемого стекла, выходящим в вестибюль. Планировалось через небольшую фрамугу это окна, угрожая оружием, заставить милиционера открыть двери к себе в комнату. В случае неповиновения, предполагалось даже его физическое устранение. Однако, ничего подобного не произошло, потому как охранник сидел за столом, распахнув свои двери настежь, и увлечённо разгадывал красворд.

Когда главный вход в банк был заблокирован специальным устройством, вывешена табличка – "Технический перерыв", милиционер разоружён и скован собственными наручниками, предполагалось согнать "куриц" с тревожных кнопок.

Этот этап состоял из двух частей: три человека занимались кассами, а Гудвин и Бахча должны были заблокировать чёрный ход, собрать людей из подсобных помещений и загнать их в зал.

Путь к чёрному ходу проходил через узкий коридорчик. Оказавшись там Гудвин сразу обратил внимание – двери электрощитовой открыты.

Там работали два электрика: один распутывал провод, второй ковырялся в сигнализационном шкафу.

– А что это вы делаете? – удивленно спросил Гудвин.

– Пускатель на АВРе меняем – не оборачивоясь, проговорил мужчина в шкаф.

– Так получается, что вы два ввода на сигнализацию отключили? – продолжал удивляться Гудвин, осмотрев оборудование.

– Ну да – ответили ему.

– А аккумулятор, бесперебойник?

– И бесперебойник тоже.

– Так что… с райотделом связи нет?

– Ну, пока что, нет…

– А вы, хотя бы, с ними согласовали? – строго спросил Гудвин и, получив утвердительный ответ, какое-то время стоял с открытым ртом. Затем он тихо рассмеялся, переглянулся с Бахчой и, махая перед собой обрезом из охотничьего ружья, проговорил – Тогда идите в зал и ложитесь на пол. Это ограбление. Ну, давайте быстрее! Нам же некогда, мы торопимся.

В планах, на всю операцию с учётом "сбежавшего вызова", давалось пять минут. Максимум – десять, но это с большим риском. Стоял ещё свой "маяк", однако, после его сигнала, надо было без оглядки уносить ноги. Теперь же, надёжные пол часа, являлись для грабителей подарком судьбы.

Денежное хранилище представляло из себя глухую комнату с принудительной вентиляцией. Там находился стальной толстостенный сейф, тяжёлый как танк, надёжно защищающий своё содержимое от попыток взлома и огня.

Перед хранилищем имелось ещё одно помещени с двумя узкими зарешётчатыми снаружи окнами. Здесь стояли три письменных стола с разнообразными канцелярскими принадлежностями.

Самое трудное предстояло «провернуть» с ключами. Сейф закрывался на три разных замка и ключи от них находились у разных людей. Если не хватало одного ключа, то шансов открыть двери не было. Это прекрасно понимали грабители и даже просчитали такой вариант. Здесь самое главное – убедиться что ключа, здесь и сейчас, действительно нет. Для этого планировалось вложить в "просьбы" весь талант и актёрское мастерство. Но без фанатизма. "Макруху", кроме мента, они не планировали.

В комнате перед хранилищем, за столом, сидели три женщины, и спокойно пили кофе. При появлении грабителей одна из них так и застыла с чашечкой в руке.

Грабители не проронили ни слова, потому что сразу заметили открытую дверь, ведущуя в хранилище, где находился сейф. Более того, отсюда было видно, что дверь сейфа также находилась в открытом состоянии, при чём – настежь.

Здесь дело в том, что у старшего кассира была аллергия на типографскую краску, и по просьбе женщины, вопреки инструкции, уже несколько дней подряд, таким образом, проветривалась наличка.

Всё что так удачно начиналось, не могло продолжаться долго. Когда уже сумка до отказа была набита купюрами, когда все работники и посетители были заперты в хранилище, когда уже грабители собрались уходить, случилось непредвиденное: оказалось, что снаружи, у входных дверей стояли три милиционера. Они, по-видимому, пришли сюда по каким-то личным делам, никуда не торопились и, при хорошей погоде, готовы были стоять здесь покуда закончиться перерыв.

– Надо было писать – "По техническим причинам банк не будет работать весь день" – сказал Шест – А что теперь, ждать покуда они слиняют, или «мочить»?

– Подожди ты – "мочить" – задумчиво произнёс Гудвин – Надо их впустить.

Немного поразмыслив, он вошёл в комнату, где находились заложники, и, вскоре, вывел оттуда молодую девушку, работницу этого банка.

– Будишь вести себя тихо и делать всё как я скажу – ничего с тобой не случиться. Поняла? – говорил он ей и одновременно, как бы между прочим, махал перед лицом охотничьим обрезом.

Это была высокая, стройная, красивая девушка, одетая в фирменный костюм, состоящий из коричневой юбки, голубого пиджака, ослепительно белой рубашки и тонкого чёрного галстука.

От страха девушку колотило. Она смотрела по сторонам большими перепуганными глазами, не понимая, чего от неё хотят.

– Ты сейчас подойдёшь к двери, откроешь её, впустить милиционеров – спокойным, каким-то даже воркующим голосом, говорил Гудвин – Поняла?.

Та несколько раз кивнул головой.

– Спокойно, никто не сделает тебе ничего плохого. Я обещаю. Но если не будешь меня слушать, и что-то сделаешь не так, мне придётся тебя застрелить. Я не хочу тебя убивать. И ты этого не хочешь. Так что успокойся, улыбнись. Надо же помочь бедным налётчикам.

Уговоры, действительно, подействовали на девушку: она успокоилась и послушно, лишь слегка подталкиваемая ладонью в спину, пошла в указанном направлении.

Гудвин спрятался за створкой двери и вошедшие милиционеры его не заметили.

Как только они оказали внутри помещения, грабители направили на них оружие.

– Руки! На пол! Лежать! – кричали им со всех сторон.

Милиционеры были явно обескуражены и, по этой же причине, никто из них не выполнял поданных команд. Они удивленно и растерянно смотрели по сторонам, принимая всё происходящее за шутку или розыгрыш.

Вдруг Пол, до этого ни проронивший ни слова, выстрелил в лицо, стоящему перед ним человеку. Пуля попала тому между глаз.

Парень резко дёрнул головой и стал пятиться назад. Сделав несколько шагов, он спиной наткнулся на девушку и, в падении, увлёк её за собой. Струя крови из пулевого отверстия небольшим фантанчиком хлынула наружу и попала девушке на живот.

Милиционер, в предсмертных судорогах, задёргал ногами, а девушка в это время, заскользила каблуками по плиточному полу, пытаясь выбраться из под навалившегося на её тела.

То ли от увиденной вблизи смерти, то ли от вида крови, с ней случилась истерика. Она истошно завопила, потом начала пранзительно пищать, махать перед собой руками, словно отталкивала от себя кого-то невидимого.

Пол сделал к ней шаг и, наставив в лицо пистолет, злобно пробасил -"Заткнись сука".

Гудвин подскачил к девушке сзади и зажал рот рукой.

– Тише… тише… тише… – шептал он, придвинув лицо к самому уху.

Со временем, он стал медленно опускать ладонь.

Девушка уже не кричала, её рот был открыт, глаза бессмысленно смотрели на Пола.

Милиционеры, после убийства товарища, сразу же выполнили все команды грабителей. Их обыскали, отобрали мобильники, связали, потом подняли и, вместе с девушкой, заперли в глухой комнате, с остальными работниками банка. Потом налётчики спокойно вышли из здания, сели в машину и уехали.

Обычный, серый «Мерседес» ничем не отличался в потоке машин, движущихся по улицам города. Правда, иногда он резко срывался с места, и тогда, человек по кличке «Ферзь», властно командовал – «Не гони… Там знак сорок".

Приблизительно через полчаса, этот «Мерседес», выехал за черту города, свернул в лесной массив и проехал ещё километров пять. Вышедшие из него люди, выглядели уже совершенно по-другому. Пятеро мужчин, в высоких резиновых сапогах, штормовках, защитного цвета, с капюшонами, головных уборах, в виде летних кепок, разных цветов и фасонов. Каждый из них держал в руке спиннинг и у каждого через плечо был перекинут вещмешок. Они спустились к реке, прошли вдоль берега, через густые заросли кустарника, и дальше, лесной тропинкой, вышли к станции.

Через пятнадцать минут сюда прибыла электричка и они в неё сели.

А на станции «Тишкин Бор» также никто не обратил внимания на обычных рыбаков, которые появились на перроне, и дальше, не спеша проследовали в сторону дач.

***

По кругу шла уже пятая бутылка водки…

Пятеро человек стояли у передвижного мангала, представлявшего из себя паровозную топку на колёсах, и молча смотрели за бушующим в ней пламенем. Сжигались свёртки с одеждой, в которой совершалось преступление.

– Много пластмассы. Вонище будет на всю округу – сказал Шест.

Гудвин только махнул рукой – сколько здесь жгут этой пластмассы….

– Ребята, а почему вы не едите жареного карася? – засуетился он вдруг – Я специально купил, что бы всё выглядела естественно. Мы, всё же, приехали с рыбалки.

Действительно, в самом начале, как только они разожгли мангал, хозяин довольно быстро на двух решётчатых протвенях поджарил, заранее приготовленную, рыбу. Он поставил её на столе, в беседке, но к ней так никто и не притронулся.

– Потом, потом… – сказал Ферзь – Сначала основное.

– Так уже последний пакет – Гудвин повернул кочергой внутри мангала – Завтра выгребу золу, отнесу на речку и выброшу.

– Сегодня… – глухим, но твёрдым голосом пробасил Ферзь – Сегодня отнесём и выбросим.

Как только догорел последний пакет, пепелище залили водой, выгребли золу.

– Надо бабло закрыть в доме – произнёс Гудвин, указывая кивком головы на чёрную сумку с блестящей застёжкой.

– Нет! Бабло берём с собой! – грозно возразил Бахча.

Ферзь внимательно посмотрел на него, на мгновение задумался, и, с какой-то хитрецой, проговорил – "Ну, бери…".

– Я? – удивленно спросил Бахча – Вы доверяете мне все деньги?

– Конечно. Мы даже будем гордиться, что ты их несёшь.

Здесь уже явно проступала ирония, и Бахча, вскоре, понял почему – сумка была далеко не лёгкая.

Через какое-то время вся компания не спеша двинулась в сторону реки. Они вели себя так, словно не было никакого ограбления, никакого убийства. Говорили на совершенно посторонние темы, смеялись, шутили. По их внешнему виду и поведению, никто бы и не предположил, что это шайка дерзких бандитов. Обычные люди на отдыхе, которые после застолья вышли к реке проветриться, и вместе с тем, чтобы не терять нить удовольствия, взяли с собой целую сумку выпивки.

Потом, какое-то время, они все пятеро стояли на берегу и молча смотрели, как течение уносило тёмное пятно, не успевших ещё утонуть, пепельных остатков.

– Вот и концы в воду, в самом прямом смысле – с какой-то даже грустью в голосе произнёс Гудвин.

Они той же не торопливой походкой вернулись обратно, заперли ворота и вошли в дом.

Посреди большой комнаты стоял круглый стол и пять мягких кресел.

Гудвин высыпал содержимое сумки на клеёнчатую скатерть. Напротив него сел Ферзь и рядом – Шест. Пол расположился на диване, стоящим у стены, раскинул руки в стороны, положил голову на спинку и вытянул ноги, снимая таким образом напряжение в теле.

Бахча зашёл в дом последним, держа под мышкой бутылку водки и две в руке. В другой руке находились стаканы.

– Господа, мне только что позвонили и я хочу сообщить, что известного вам "Мерседеса" как автомобиля, уже не существует в природе. Он запчастями разъехался в разные стороны – гордо объявил он, и стал мотаться по комнате, с целью куда-нибудь пристроить ношу – А вот рыбу сожрали вороны. Я видел как одна улепётывала с карасём в клюве.

– Куда ты ставишь на подоконник! – крикнул на него Гудвин – Возле телевизора ставь. И поправь штору! Дырка светиться.

Бахча сел рядом с Полом, но усидеть на месте не мог. Он то откидывался на спинку дивана, то сдвигался к краю, то поворачивлся боком. И всё это время непрерывно стучал по полу каблуком.

Наконец Гудвин облегчённо вздохнул, выпрямился и, сцепив пальцы в замок, на вытянул руки ладони вперёд.

– Ну вот – сказал он – В общем-то, на брата вышла по пятьдесят восем штук. Но… Но есть одно обстоятельство. Вот эту часть – он указал рукой на внушительную стопку денежных купюр, лежащих почти на самом краю стола – надо "отмывать". Это новые, "не езжаные" банкноты. Мы на них в миг "спалимся". Даже после пяти лет "отстоя", им опасно давать ход. Вообще, "отстаивать краплёнае бабло", я считаю "гнилым" делом. Лучше "отмывать". Кароче, теперь на брата "налом" – по десять штук.

– Что?! – возмутился Бахча – Я рисковал жизнью за десять штук?

И тут Пол взорвался.

Казалось, на какое-то время у него руки и ноги взлетели вверх. Потом всё это опустилось и тело сложилось уже в совершенно другой позе. Теперь, сидя на диване, Пол левой рукой держал Бахчу за воротник, а правой, наставлял ему между глаз пистолет.

– Вот только вякни мне ещё что-нибудь… – сквозь зубы процедил он.

Все присутствующие повскакивали с мест с криками – "Пол! Пол! Пол!… Пол остановись… Спокойно… Тихо… Опусти ствол…". Ферзь подошёл почти вплотную к нему и, занеся ладонь над оружием, медленно направил ствол в сторону.

Но в это время Пол сам всё прекратил: отпустил Бахчу, поставил пистолет на предохранитель и плавным движением спрятал его у себя за спиной.

Бахча, как обречённая жертва, по воле счастливого случая, вырвавшаяся из цепких лап хищника, начал метаться по комнате с криками – "Я ничего… я ничего… я ничего". Остановившись в самом дальнем углу, срывая голос стал кричать – "Чего он ко мне?… Чего?… Что я такого сделал?".

– Ты ничего не сделал – отвечал ему Ферзь – Просто, если нас "заметут", то ты получишь "срок", а он – "вышку".

Шест подал Полу полный стакан водки.

– Выпей – сказал Ферзь – выпей и успокойся. Всё будет хорошо.

Пол залпом опустошил стакан, после чего, на какое-то время, крепко сжал зубы и закрыл глаза. От закуски отказался.

– Значит так – властно произнёс Ферзь, обращаясь ко всем присутствующим – каждый берёт свою "чистую" долю и сваливает. Но ходу ей не давать! Я скажу когда можно будет. Краплёную часть, пока что, ложим к общаку. Всё понятно?

Гудвин предложил Полу остаться ночевать, но Ферзь отказался за него.

– Я отвезу. Сейчас приедут мои люди.

Они сидели в мягких креслах на самом последнем ряду микроавтобуса и, чтобы не слышал водитель, разговаривали вполголоса.

Пол закрыл глаза, запракинул голову на спинку сидения, а Ферзь говорил, задумчиво глядя в окно.

– Это было кажется, около двадцати лет назад, на северной окраине города Южар. Мы там устроили сходку, а менты на нас – облаву.

Мы через чердак выскочили на улицу и метнулись в рассыпную.

Я маханул через канавы, бурелом… И вдруг, на пути у меня, буквально на расстоянии вытянутой руки, вырастает мент… Молоденький такой парнишка, лет двадцать, двадцать пять. Я ему тут же "пику" под ребро… Это вышло даже как-то машинально, неосознанно. Такая защитная реакция, что ли… Я никогда не забуду его удивлённый взгляд… Ни страх, ни боль, а вот именно удивление… И я, вдруг, понял его мысли: он шёл в ментовку, представлял себя бравым чуваком, героем, блюстителям закона, щемящим нарушителей налево и направо. Он, наверно, никогда не думал, что может быть наоборот, что его могут убить. Ему ведь должны были сказать, да и говорили, я думаю, что поймать преступника, это не то же саме, что поймать бабочку, прихлопнув её ладошкой. Преступник, это хищник и если его загоняют в угол, то он очень опасен.

Ты знаешь, во мне до сих пор сидит что-то такое… как заноза в душе… А поначалу я даже спать не мог. Хотя, казалось бы – змочил мента… Что там такого? Это даже престижно в нашей среде… Но рубец на сердце остался.

Он какое-то время помолчал, потом заговорил снова.

– После института я работал в стройтресте прорабом.       Ты представляешь, Пол, что такое прораб на стройке? Специфика этой работы такова – можно любого, не глядя, сожать за хищение и растрату материала. Не знаю как и где, а в этой отрасли, бардак был, наверно, всегда. Это знают все и даже ОБХСники.

Когда приехали с проверкой, я не испугался, и даже не удивился. Но потом, ко мне, вдруг, является один паренёк, где-то моего возраста, статный, симпатичный. Предложил ознакомится с заключением комиссии. Потом, вдруг, намекает, мол может сделать так, что они закроют глаза на хищения и растраты, если я окажут одну услугу…

В институте я учился с Блахиным. Дружбы у нас особой не было, просто знакомство. Так вот, этот Блахин связался с наркотой. Наркота – дело опасное, там работают с большой осторожностью. Прямые контакты исключены, никто никого не знает, везде коды и пароли. Вскрыть такую систему, практически, невозможно, и горят там, в основном, на новых клиентах.

Мне этот паренёк, точнее – "следак", предложил засветить Блохина. В противном случае – моё дело о растратах, пойдёт в суд. А у меня семья. Я согласился.