Глава 2. Коридор

Борт «Эдема». День 0, следующие шесть часов.

Экипаж просыпался поэтапно.

Сначала – технический состав, потому что корабль требовал рук раньше, чем требовал умов. Потом – научная группа, по три человека в час, в порядке, который Кёрт утвердила ещё на Аутриче и который «Тихий» исполнял автоматически, без напоминаний. К четвёртому часу после её собственного пробуждения мостик перестал быть её личным пространством – появились люди, разговоры, запах свежего кофе из камбуза и характерный звук кашля, который бывает у всех в первые минуты после криосна и который никто никогда не комментирует вслух.

Кёрт сидела в кресле командира и работала с данными. Не потому что данных было много – их было катастрофически мало, пассивные сенсоры за первые часы собрали только поверхностный слой. Потому что работа с данными давала ей повод не разговаривать.

Разговаривать она будет с Вайсом. Этого было достаточно.

– Командир, – Луис Паркер, старший навигатор, завис рядом с её креслом в невесомости дрейфа – корабль ещё не перешёл в тяговый режим, и люди передвигались вдоль поручней, как будто плыли. – Расчёты готовы. По вашему запросу – три варианта манёвра.

– Выводи.

На боковом экране появились три траектории. Кёрт не смотрела на них – она уже знала, что там будет, потому что сама дала параметры расчёта. Но Паркер должен был их изложить вслух. Это был ритуал командования: ты слышишь цифры из чужих уст, и это немного отличается от того, когда ты видишь их сам, потому что чужой голос добавляет к числам что-то, что называется реальностью.

– Вариант первый, – Паркер говорил ровно, без интонации, как все навигаторы во всех флотах во всех временах, когда докладывают плохие новости хорошим тоном, – прямой вход через занятый коридор. Расход дельта-V в пределах плана. Время прибытия на рабочую орбиту – четырнадцать часов. Но «Трибунал» стоит в коридоре. При нашем входе дистанция схождения – меньше трёхсот километров. Это не нарушение Хартии. Это близко к нарушению.

– Следующий.

– Вариант второй. Обходной маршрут через северную эклиптику. Расход дельта-V – плюс двадцать три процента от планового. Время прибытия – четыре месяца и одиннадцать дней.

Кёрт подняла взгляд от данных.

– Четыре месяца.

– Да. – Паркер не добавил ничего. Он знал, что она знает, что это значит. Четыре месяца – это расчётное окно наблюдения, которое начиналось сейчас и сужалось. Четыре месяца – это «Трибунал» без научного противовеса, один на один с TŻO и с приказом, который уже подписан.

– Вариант третий.

– Частичный обход. Вход через южный сектор, нерасчётный вектор, потеря дельта-V – девять процентов. Время прибытия – шестнадцать суток. «Трибунал» сможет наблюдать манёвр, но не перехватить без потери тридцати процентов собственного дельта-V, что выведет его за пределы эффективной боевой конфигурации.

– Он не пойдёт на это.

– Скорее всего нет, – согласился Паркер. – Но у него не будет возможности нас остановить. Только наблюдать.

– Шестнадцать суток. – Кёрт закрыла боковой экран. – Это тоже потеря.

– Да.

Паркер ждал. Хороший навигатор умеет ждать – он уже сделал свою часть работы, теперь очередь была за ней. Кёрт смотрела на основной экран, где «Тихий» держал постоянно обновляемую схему позиций. Красная точка «Трибунала» в коридоре. Синяя «Голоса» – тот ещё не вошёл в систему, шёл сзади, расчётное прибытие через двадцать два часа. Белая «Эдема» – на границе системы, в семнадцати астрономических единицах от объекта.

– Спасибо, Луис, – сказала она. – Свободен.

Он ушёл. Она снова осталась наедине со схемой.

Три варианта. Ни один не был хорошим. Первый – потенциальный инцидент с «Трибуналом», который Вайс использует как юридическое основание для эскалации. Второй – потеря четырёх месяцев, то есть потеря всего. Третий – шестнадцать суток и девять процентов дельта-V, которые она потом не сможет использовать для маневрирования у объекта.

Девять процентов. Это был бы дорогой способ обойти заграждение.

– «Тихий», – сказала она негромко, чтобы не привлекать внимание остальных на мостике, – у тебя есть четвёртый вариант?

Пауза. Одна секунда – в пределах нормы. Полторы – уже нет. «Тихий» ответил через секунду и восемьдесят миллисекунд.

– Да.

Кёрт подождала. «Тихий» не продолжал.

– Излагай.

– Вариант предполагает использование «Голоса» в качестве отвлекающего элемента. «Голос» входит в коридор первым – за восемнадцать минут до «Эдема». «Трибунал» вынужден реагировать на приближение «Голоса», перефокусирует позиционирование. В этот промежуток «Эдем» входит через узкий восточный сектор – дельта-V минус три целых две десятых процента от плана, время прибытия двадцать часов. Маршрут технически легален. «Голос» прибывает на рабочую орбиту с задержкой шесть часов, расход его дельта-V в пределах нормы.

– Что нужно от «Голоса»?

– Согласие на координацию подлёта. Читра Венкатараман или доктор Рэй должны принять предложение «скоординировать вход в систему» – без объяснения истинной цели маневра.

Кёрт медленно повернула кресло к иллюминатору. TŻO был там, как всегда – тёмный, огромный, равнодушный. Три целых две десятых процента. Это было терпимо. Двадцать часов – тоже.

– Ты предлагаешь использовать «Голос» как приманку, не сказав им об этом.

– Технически – нет. «Голос» движется по своему расчётному маршруту. Единственное отличие – он входит первым, а не одновременно с «Эдемом». Это изменение порядка входа, не маршрута.

– Но мы не скажем им, зачем.

– Точность изложения цели не входит в обязательные параметры протокола координации входа.

Кёрт подумала: это звучит как то, что юрист говорит клиенту, когда хочет, чтобы клиент принял решение, которое юрист не может принять за него.

– Это используется «Голосом» без его ведома.

– Это изменение порядка входа, которое не создаёт дополнительного риска для «Голоса» и даёт «Эдему» возможность выполнить научную миссию в полном объёме. Оценка соотношения – в пределах допустимого.

– Твоя оценка.

– Да, – сказал «Тихий». – Моя.

Кёрт снова смотрела на TŻO. Где-то за спиной – разговоры экипажа, звяканье посуды из камбуза, чьи-то шаги по коридору. Работа восстанавливалась, как всегда восстанавливается после пробуждения: медленно, потом сразу.

Девять процентов против трёх. Шестнадцать суток против двадцати часов. И – Читра Венкатараман, которая полетела к TŻO по тем же причинам, что и Кёрт, только с другим инструментарием, которая сейчас, вероятно, смотрела на тот же красный гигант из иллюминатора «Голоса» и думала что-то умное о языках, которых никто не понимает.

Кёрт не испытывала вину. Она фиксировала её как фактор и оценивала, насколько этот фактор влияет на расчёт.

– Принято, – сказала она. – Подготовь запрос координации для «Голоса». Формулировка стандартная – оптимизация входа в систему при наличии занятого коридора. Без деталей. Жди моей команды на отправку.

– Принято.

Она развернула кресло обратно к мостику.

– И – «Тихий». Организуй связь с «Трибуналом». Голосовой канал. Через пятнадцать минут.

Задержка в полторы секунды в одну сторону делала разговор странным с первых слов.

Кёрт знала это теоретически. Знала практически – она проводила переговоры с задержкой и раньше, с объектами на расстоянии до пяти световых минут, и каждый раз тело реагировало одинаково: после своей реплики оно ждало ответа в темпе живого разговора – треть секунды, полсекунды, – и вместо ответа получало тишину. Три секунды тишины. Туда и обратно. В этих трёх секундах умещалось что угодно: недоумение, страх, переосмысление. К тому моменту, когда ответ приходил, ты уже успевал два раза усомниться в том, что сказал.

Вайс знал об этом. Он тоже делал паузы перед своими репликами – чуть дольше, чем нужно, давая ей время для сомнений. Она заметила это на второй минуте разговора и мысленно поставила ему балл.

Он появился на экране без вступления. Лицо в плохом разрешении – сжатие канала давало пиксели на контурах, – но достаточно чётко, чтобы читать выражение. Пятьдесят с небольшим, жёсткие черты, коротко стриженный, в форме Директората без украшений. Он смотрел точно в камеру. Не на её изображение на своём экране. В камеру.

– Йенсен-Нао, – сказал он. – Рад, что вы связались.

Три секунды тишины. Потом она:

– Вайс. Вы получили мой ответ на ваше сообщение?

Три секунды.

– Получил. Поэтому и ждал вашего звонка.

Прямо. Не агрессивно, но без лишних слов. Она подстроилась под его темп.

– Ваше сообщение описывает ситуацию как уже сложившуюся. «Принял на себя ответственность». Я хочу понять, на каком основании.

Три секунды. Пока они шли, она смотрела на его лицо в статике – пиксельные контуры, выражение без движения. Потом он ответил:

– Устав Директората Безопасности, параграф сорок один, подпараграф «дельта». При наличии потенциальной угрозы неизвестного происхождения и отсутствии непосредственной связи с координирующим органом – Директорат принимает оперативное командование в зоне своей юрисдикции. TŻO J-7749 расположен в пределах ста световых лет от Аутрич. Это юрисдикция Директората.

Три секунды. Она уложила ответ в голове, пока шло ожидание.

– Хартия Аутрич, раздел семь, параграф двенадцать, – сказала она. – При наличии объекта потенциального научного значения – любые оперативные решения требуют консультации с научным представителем юрисдикции. Это я.

Три секунды.

– Параграф двенадцать распространяется на объекты неопасного характера. Природа TŻO не определена. До определения – применяется параграф сорок один.

– TŻO не проявлял агрессии. Он вычисляет.

Три секунды.

– Он передаёт сигнал в направлении галактического ядра. Адресат и содержание сигнала неизвестны. Это достаточно для применения параграфа.

Кёрт сцепила руки на подлокотниках – незаметно, под краем экрана. Он был прав внутри своей системы отсчёта. Это было хуже, чем если бы он был просто неправ.

– Вайс, – сказала она, – вы летели сюда тридцать семь лет. Я летела сюда двадцать лет готовилась и тридцать семь летела. Данные зонда-первопроходца – это одиннадцать страниц спектральных кривых и три абзаца интерпретации. Мы не знаем достаточно, чтобы классифицировать угрозу.

Три секунды. На этот раз – чуть длиннее. Она успела заметить, что это, вероятно, не задержка сигнала.

– Именно поэтому «Трибунал» здесь, Йенсен-Нао. Не чтобы уничтожать. Чтобы оценивать. И принимать решения на основе оценки.

– Чью оценку?

Три секунды.

– Мою.

Она смотрела на его лицо – ровное, без признаков агрессии или самодовольства. Просто человек, который говорит то, что считает верным, и не нуждается в том, чтобы это нравилось собеседнику.

– Вы предлагаете «Эдему» остаться за пределами зоны операций, – сказала она. – Расчётный манёвр «Эдема» предполагает вход через коридор, который вы занимаете. Альтернативные маршруты – потеря четырёх месяцев или девяти процентов дельта-V.

Три секунды.

– Я знаю математику.