Цитаты из книг автора «Эдуард Асадов»

Она была так хороша собой   Она была так хороша собой, Что все мужчины с жаром каждый раз Любой каприз, любой ее приказ Бросались выполнять наперебой.     А время шло… Тускнел пожар волос. Она ж не чтила никаких резонов. И как-то раз, капризно сморщив нос, Она сказала: – Я хочу пионов!     И вдруг удар: никто не встрепенулся, На божество никто не поднял глаз. И только муж пробормотал: – Сейчас. — Пробормотал, а сам не шелохнулся…     Тогда ей было впору зарыдать. Она была жалка в своих страданьях. Как важно в жизни, помня о желаньях, Возможностей своих не забывать!   1958

ывают в любви ошибки, и, если сказать по чести, Случается, любят слабо, бывает, не навсегда. Но говорить о нежности и целовать из мести — Вот этого, люди, не надо, не делайте никогда!

– Любовь? Ее нет между нами, — Мне строго сказала она. — Хотите, мы будем друзьями, Мне верная дружба нужна

отов. По дну пробежала трещина, Затем он распался на сотню кусков, И… появилась женщина…

Кувшин остывает. Опыт готов. По дну пробежала трещина, Затем он распался на сотню кусков, И… появилась женщина… 1961

Схватил он Любовь колдовскою рукой, Схватил он Измену рукою другой И бросил в кувшин их, зеленый, как море, А следом туда же – и радость, и горе, И верность, и злость, доброту, и дурман, И чистую правду, и подлый обман. Едва он поставил кувшин на костер, Дым взвился над лесом, как черный шатер, — Все выше и выше, до горных вершин, Старик с любопытством глядит на кувшин: Когда переплавится все, перемучится, Какая же там чертовщина получится?

Ведь былое… Ну что оно может спасти, Если отсутствует настоящее?!

Я могу тебя очень ждать, Долго-долго и верно-верно, И ночами могу не спать Год, и два, и всю жизнь, наверно.     Пусть листочки календаря Облетят, как листва у сада, Только знать бы, что все не зря, Что тебе это вправду надо!     Я могу за тобой идти По чащобам и перелазам, По пескам, без дорог почти, По горам, по любому пути, Где и черт не бывал ни разу!     Все пройду, никого не коря, Одолею любые тревоги, Только знать бы, что все не зря, Что потом не предашь в дороге.     Я могу для тебя отдать Все, что есть у меня и будет. Я могу за тебя принять Горечь злейших на свете судеб.     Буду счастьем считать, даря Целый мир тебе ежечасно. Только знать бы, что все не зря, Что люблю тебя не напрасно!   1968

К ней всюду относились с уваженьем, – И труженик, и добрая жена. А жизнь вдруг обошлась без сожаленья: Был рядом муж – и вот она одна…     Бежали будни ровной чередою. И те ж друзья, и уваженье то ж, Но что-то вдруг возникло и такое, Чего порой не сразу разберешь.     Приятели, сердцами молодые, К ней заходя по дружбе иногда, Уже шутили так, как в дни былые При муже не решались никогда.     И, говоря, что жизнь – почти ничто, Коль будет сердце лаской не согрето,     Порою намекали ей на то, Порою намекали ей на это…     А то при встрече предрекут ей скуку И даже раздражатся сгоряча, Коль чью-то слишком ласковую руку Она стряхнет с колена иль с плеча.     Не верили: ломается, играет. Скажи, какую сберегает честь! Одно из двух: иль цену набивает, Или давно уж кто-нибудь да есть…     И было непонятно никому, Что и одна – она верна ему!   1962

Обидная любовь   Пробило десять. В доме – тишина. Она сидит и напряженно ждет. Ей не до книг сейчас и не до сна: Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!     Пусть вечер люстру звездную включил, Не так уж поздно, день еще не прожит. Не может быть, чтоб он не позвонил! Чтобы не вспомнил – быть того не может!     «Конечно же, он рвался, и не раз, Но масса дел: то это, то другое… Зато он здесь и сердцем и душою».     К чему она хитрит перед собою И для чего так лжет себе сейчас?     Ведь жизнь ее уже немало дней Течет отнюдь не речкой Серебрянкой: Ее любимый постоянно с ней – Как хан Гирей с безвольной полонянкой.     Случалось, он под рюмку умилялся Ее душой: «Так преданна всегда!» Но что в душе той – радость иль беда? Об этом он не ведал никогда, Да и узнать ни разу не пытался.     Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен, В ответ – ни возражения, ни вздоха. Прав только он, и только он умен, Она же лишь «чудачка» и «дуреха».     И ей ли уж не знать о том, что он Ни в чем и никогда с ней не считался, Сто раз ее бросал и возвращался, Сто раз ей лгал и был всегда прощен.     В часы невзгод твердили ей друзья: – Да с ним пора давным-давно расстаться. Будь гордою. Довольно унижаться! Сама пойми: ведь дальше так нельзя!     Она кивала, плакала порой. И вдруг смотрела жалобно на всех: – Но я люблю… Ужасно… Как на грех!.. И он уж все же не такой плохой!     Тут было бесполезно препираться, И шла она в свой добровольный плен, Чтоб вновь служить, чтоб снова унижаться И ничего не требовать взамен.     Пробило полночь. В доме тишина… Она сидит и неотступно ждет. Ей не до книг сейчас и не до сна: Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?     Любовь приносит радость на порог. С ней легче верить, и мечтать, и жить. Но уж не дай, как говорится, Бог Вот так любить!   1962