И тут он углядел нечто такое, отчего стебельки его улиточьих глаз вытянулись и сделались длинными и тонкими, как новые грифельные карандаши. Песчаный эльф вздыбил шерсть и прошептал хриплым от волнения голосом:

– Вон он! Вон там, под сине-желтой пряжкой! Немного из-под нее торчит, красный такой. Видите?

– Похожий на подковку? – спросил Сирил. – Красный, как сургуч, которым запечатывают письма?

– Да, именно! Теперь надо действовать так же, как раньше. Сперва приценитесь к другим вещам, например, к той синей пряжке. Тогда торговец достанет поднос с витрины. Думаю, лучше будет, если в лавку пойдешь ты одна, – сказал псаммиад Антее. – А мы подождем здесь.

Итак, остальные прижались носами к витрине, и вскоре большая, грязная, короткопалая рука, на одном пальце которой красовалось кольцо с очень крупным бриллиантом, просунулась между зелеными занавесками в задней части витрины и забрала поднос.

Дети не видели, как проходила беседа Антеи с Бриллиантовым продавцом, но переговоры длились так долго, что им стало казаться – за такое время Антея смогла бы скупить весь магазин, будь у нее деньги. Наконец, она предстала перед братьями и сестрой, скалясь в улыбке (как позже сказал Сирил) и сжимая в руке амулет, вырезанный из красного, гладкого, слегка поблескивающего камня.

– Он у меня, – прошептала Антея, разжав пальцы, чтобы показать покупку остальным. – Давайте вернемся домой. Мы не можем торчать тут, как пригвожденные, и разглядывать его на улице.

И все отправились домой.

Гостиная на Фицрой-стрит казалась очень неподходящим фоном для таких волшебных событий. За городом, среди цветов и зеленых полей, детям справедливо казалось, что в этом мире нет ничего невозможного, но так близко от Тоттенхэм-Корт-роуд попробуй поверить, что может произойти нечто по-настоящему замечательное! И все-таки присутствие псаммиада было само по себе чудесным. И ведь песчаный эльф рассказал, где можно купить амулет, который осчастливит своих обладателей, поэтому четверо детей чуть ли не прыжками мчались домой, решительно выпятив подбородки и крепко сжав губы. Они шли так быстро, что псаммиад трясся в своей рыбной сумке, но молчал – возможно, опасаясь привлечь внимание публики.

Взопревшие, они наконец вернулись домой и посадили псаммиада на зеленую скатерть.

– Пора! – сказал Сирил.

Но для псаммиада пришлось принести тазик с песком, потому что он совсем ослабел. Немного придя в себя, песчаный эльф сказал:

– Ну-ка, дайте мне взглянуть на амулет!

Антея выложила амулет на зеленую скатерть, псаммиад вытаращил на него глаза на длинных стебельках, потом с упреком обратил их на Антею и заявил:

– Но здесь только половина амулета!

Это был удар.

– Там больше не было, – застенчиво, но твердо ответила Антея. Она знала, что ни в чем не виновата.

– Должна быть еще такая же половинка, – сказал псаммиад, – и нечто вроде булавки, чтобы скрепить половинки вместе.

Тут все загалдели одновременно:

– Неужели пол-амулета совсем не сработает?

– А без второй части ничего не получится?

– Он стоил семь шиллингов и шесть пенсов!

– О боже, о боже, о боже!

– Не будьте маленькими идиотами! – прикрикнул псаммиад, после чего воцарилось тягостное молчание.

Первым его нарушил Сирил:

– Что же нам делать?

– Вернуться в магазин и проверить, нет ли там второй половинки, – посоветовал псаммиад. – А я пока подожду в песке. Не унывайте! Даже одна половинка амулета кое на что способна, но, если вам не удастся раздобыть вторую, проблемам не будет конца.

Итак, Сирил отправился в магазин, а псаммиад зарылся в песок. Остальные трое детей пошли обедать, и старая няня очень рассердилась, что к столу явились не все.

После обеда дети принялись дежурить у окна и, наконец, увидели Сирила. Он был еще слишком далеко, чтобы можно было разглядеть его лицо, но по тому, как он сутулился, как обвисли его бриджи и как он волочил ноги, остальные поняли: ничегошеньки у него не вышло.

– Ну что? – в один голос спросили все, высыпав на порог и вопреки очевидному надеясь на чудо.

– Не выгорело, – ответил Сирил. – Торговец сказал, что продал нам вещь в идеальном состоянии. Он сказал, что это римский дамский медальон и пусть не покупают диковинки те, кто ничего не смыслят в антиках… антик… вари-ате или как его там, и что он никогда не разрывал сделку, потому что бизнес есть бизнес, и от своих покупателей ожидает того же. Он вел себя просто ужасно, как последний грубиян… А где мой обед?

Было ясно, что Сирил, мягко говоря, не в духе.

Осознание того, что теперь в этой гостиной вряд ли может произойти что-то по-настоящему замечательное, свинцовой тяжестью легло на души детей.

Сирил пообедал и как раз дожевывал последний кусочек яблочного пудинга, когда в дверь кто-то поскребся. Антея открыла, и в комнату вошел псаммиад.

– Что ж, – сказал он, услышав новости, – могло быть и хуже. Только не удивляйтесь, если вам придется пережить немало приключений, прежде чем вы раздобудете вторую половину амулета. Вы же хотите ее получить?

– И как можно скорее! – хором ответили дети. – И мы всегда готовы к приключениям.

– Это-то я помню, – сказал псаммиад. – Что ж, садитесь и слушайте во все уши. У вас их на всех восемь, не так ли? Да, восемь. Я рад, что вы умеете считать. А теперь будьте внимательны, я не собираюсь повторять все дважды.

Дети уселись на полу – так было гораздо удобнее, чем на стульях, а еще им показалось, что так будет вежливее по отношению к псаммиаду, который, устроившись на коврике у камина, поглаживал усы. Антея внезапно почувствовала, что ее сердце сжала ледяная тоска. (Если вы не знаете, что такое ледяная тоска, я рада за вас и надеюсь, что вы никогда этого не узнаете). Отец, мама, любимый Ягненок – все они были сейчас далеко. Но потом девочка вспомнила, что псаммиад здесь, что у них есть хотя бы половинка амулета, и ей стало уютно и тепло. По крайней мере, их ждут приключения.

– Итак, – весело сказал псаммиад, – вы не особенно милы, не особенно умны и совсем не красивы. Тем не менее, вы спасли мне жизнь… Как вспомню того человека и его ведро с водой, так бросает в дрожь! – поэтому я расскажу вам все, что знаю. Ну, не то чтобы вообще все, потому что я знаю слишком много, но я расскажу вам все, что знаю о красной штуке.

– Расскажи! Расскажи! Расскажи! Расскажи! – попросили в четыре голоса дети.

– Так вот, – начал псаммиад. – Эта штука – половинка амулета, который может сделать все, что угодно. Он может заставить расти кукурузу, течь воду, деревья – плодоносить, а красивых детей – появляться на свет. Не то чтобы младенцы и вправду были красивыми, – добавил песчаный эльф, – но их матери так считают. А пока ты считаешь что-то правдой, оно для тебя правдиво.

Роберт зевнул.

– Целый амулет может защитить от всего, что делает людей несчастными, – продолжал псаммиад. – От ревности, плохого характера, гордыни, неприятных привычек, жадности, эгоизма, лени. В ту пору, когда создавался амулет, люди называли все перечисленное злыми духами. Вам не кажется, что было бы здорово иметь такую защиту?

– Еще как здорово, – без особого энтузиазма отозвались дети.

– Еще амулет придает сил и смелости.

– Это уже лучше, – сказал Сирил.

– И добродетельности.

– Наверное, неплохо ее иметь, – сказала Джейн без особого интереса.

– И он может исполнить ваше заветное желание.

– Вот теперь ты говоришь дело, – сказал Роберт.

– Конечно, я говорю дело, – язвительно парировал псаммиад, – поэтому ты мог бы и помолчать.

– Выполнение заветного желания – как раз то, что нам нужно, – сказал Сирил.

– Да, но все это может сделать только целый амулет, – осмелилась возразить Антея. – А его половинка, она-то сама по себе на что-нибудь способна? Ведь ты говорил, что способна? – повернулась она к псаммиаду.

Тот кивнул.

– Да, половинка способна перенести вас в любое место, где можно найти вторую половинку.

Сперва перспектива показалась блестящей, но потом Роберт спросил:

– А наша половинка знает, где искать вторую половинку?

Псаммиад покачал головой.

– Вряд ли.

– Вряд ли?

– Да.

– Тогда с тем же успехом мы могли бы искать иголку в снопе сена, – пожал плечами Роберт. И добавил: – Да, именно в снопе, а не в стоге, потому что так говорит папа.

– Ничего подобного, – бодро отозвался псаммиад. – Вы думаете, что все знаете, но вы сильно ошибаетесь. Перво-наперво надо заставить эту штуку заговорить.

– А она умеет разговаривать? – спросила Джейн.

Но она спросила так не потому, что считала это невозможным. Ведь несмотря на скучную мебель в гостиной, здесь все больше сгущалось ощущение волшебства, которое, казалось, наполняло комнату, как ароматный туман мечты.

– Конечно, умеет. Полагаю, вы умеете читать…

– Само собой! – ответили все, слегка обиженные этим вопросом.

– Что ж, тогда вам нужно всего лишь прочитать имя, написанное на вашей части амулета. И как только вы произнесете это имя вслух, половинка амулета обретет силу и сможет делать… Ну, то, что сможет.

Наступила тишина, во время которой половинка красного амулета передавалась из рук в руки.

– Тут нет имени, – сказал наконец Сирил.

– Чепуха, – отмахнулся псаммиад. – А это что?

– Ах, это! Но тут же не буквы, а картинки – что-то вроде цыплят, змеек и тому подобного.

На самом деле на амулете было изображено вот что:

– Да с вами никакого терпения не хватит! – воскликнул псаммиад. – Если вы не умеете читать, найдите того, кто умеет. Например, жреца.

– Но у нас нет знакомых жрецов, – сказала Антея. – Мы знаем одного священника – в Библии священников называют жрецами, кажется, – но он владеет только греческим, латынью и ивритом, а надпись на амулете точно не на этих языках.

Псаммиад сердито топнул мохнатой лапой.

– Лучше бы я никогда с вами не встречался! От вас не больше пользы, чем от каменных изваяний. А от них, по правде говоря, пользы совсем мало. Неужели в вашем Вавилоне нет мудреца, который смог бы произнести имена Великих?

– Наверху живет бедный ученый джентльмен, – вспомнила Антея. – Может, попробуем спросить у него? У него много каменных статуэток, а еще всяких железных штуковин… Мы как-то раз заглянули в его комнату, когда его не было дома. Старая няня говорит, что он ест столько, что и канарейка бы не насытилась, и тратит все свои деньги на камни и другие странные вещи.

– Попытка не пытка, – сказал псаммиад, – только действуйте осторожно. Если он знает более великое имя, чем то, которое написано на амулете, и пустит его в ход против вас, ваш амулет утратит силу. Поэтому сперва свяжите того человека узами страшной клятвы, а уже после попросите его о помощи… И лучше идите все вместе, а по дороге верните меня в песок. Мне нужно несколько минут побыть в тишине и покое.

Итак, четверо детей наскоро вымыли руки и причесались (идея Антеи), после чего поднялись наверх, чтобы постучаться в дверь «бедного ученого джентльмена» и «связать его узами страшной клятвы».