Как только ковер опустился на землю, он утратил жесткость и твердость, так утешавшие детей по пути сюда, и безвольно распластался на ноздреватых камнях и холмиках, точь-в-точь, как сделал бы любой обычный ковер. К тому же он внезапно съежился, и на нем стало меньше места. Путешественники поспешно сошли с него на землю, а ковер продолжал сжиматься до тех пор, пока не перестал точно вписываться в башню – теперь вокруг него осталось много свободного пространства.

Дети посмотрели друг на друга, затем все разом задрали головы и во все глаза стали высматривать, где там сейчас бедняга Роберт. Конечно, они не смогли его разглядеть.

– Как я жалею, что мы сюда прилетели, – сказала Джейн.

– Вечно ты жалеешь о том, что уже сделано, – огрызнулся Сирил. – Послушайте, нельзя оставить Роберта там, наверху. Я хочу, чтобы ковер доставил его вниз.

Ковер, казалось, очнулся ото сна, собрался с силами, резко затвердел и поплыл вверх между четырьмя стенами башни. Дети еще больше запрокинули головы, чуть не сломав себе шеи. Ковер все поднимался и поднимался, на какое-то тревожное мгновение завис наверху, а потом спикировал, упал на землю, и Роберт скатился с него на неровный пол башни.

– Слава тебе, господи! – вскликнул он. – Ну и передряга! Не представляете, что я там пережил. Нет уж, на сегодня с меня хватит. Давайте пожелаем снова оказаться дома и поужинаем пирогом с вареньем и бараниной. А уж потом можно будет снова куда-нибудь полететь.

– Отлично, – согласились остальные, потому что последнее происшествие потрясло всех до глубины души.

Итак, дети снова встали на ковер и сказали:

– Хотим вернуться домой.

И – о чудо! – они вовсе не очутились дома. Ковер не двинулся с места.

Феникс все это время дремал, и Антея осторожно его разбудила.

– Послушай…

– Слушаю, – отозвался Феникс.

– Мы пожелали попасть домой, но мы все еще здесь, – пожаловалась Джейн.

– Здесь, – согласился Феникс, оглядывая высокие темные стены башни. – Это яснее ясного.

– Но мы хотели вернуться домой, – сказал Сирил.

– Без сомнения, – вежливо ответила птица.

– А ковер не сдвинулся ни на дюйм, – сказал Роберт.

– Да, – кивнул Феникс, – я вижу, что не сдвинулся.

– Но я думал, что этот ковер исполняет желания?

– Так и есть, – подтвердил Феникс.

– Тогда почему?.. – спросили дети в один голос.

– Ну знаете, я же вам объяснял. Только вы слишком любите слушать музыку собственных голосов. Это и впрямь самая прекрасная музыка для каждого из нас, поэтому…

– Что ты нам объяснял? – раздраженно перебил кто-то.

– Что ковер исполняет только три желания в день. И вы их уже загадали.

Воцарилась мертвая тишина.

– Как же мы тогда доберемся домой? – наконец, спросил Сирил.

– Понятия не имею, – любезно ответил Феникс. – Может, мне слетать и принести вам что-нибудь поесть?

– А как ты возьмешь с собой деньги, чтобы заплатить за это «что-нибудь»?

– В деньгах нет необходимости. Птицы всегда берут, что захотят, и это не считается воровством, если не считать того, что тащат сороки-воровки.

Дети были рады узнать, что не совершили преступления, когда, получив крылья, полакомились чужими спелыми сливами.

– И вправду, пусть Феникс принесет нам что-нибудь поесть, – горячо сказал Роберт, и Антея шепотом поправила:

– Если он будет так добр, ты имеешь в виду.

– Да, если он будет так добр принести нам еды. А пока он летает, подумаем, как же нам быть.

Феникс взмыл в серое пространство между стенами башни, а когда он исчез вверху, Джейн спросила:

– А вдруг он не вернется?

Мысль была не из приятных.

И, хотя Антея сразу ответила:

– Конечно, вернется! Я уверена, что он – птица слова, – все помрачнели еще больше.

Ибо, как ни странно, в башне отсутствовала дверь, а все окна находились слишком высоко, чтобы до них смог добраться даже самый отважный альпинист. К тому же становилось холодно, и Антея поежилась.

– Да уж, это все равно что оказаться на дне колодца, – сказал Сирил.

Дети ждали в печальном и голодном молчании, и у них немного затекли шеи, потому что они то и дело запрокидывали головы, чтобы вглядеться в серое пространство высокой башни и посмотреть, не возвращается ли Феникс.

Наконец, он появился. Он казался очень большим, слетая вниз между стенами. Когда Феникс опустился достаточно низко, дети поняли – почему: в одной лапе он нес корзинку с вареными каштанами, в другой – кусок хлеба, а в клюве – очень большую грушу.

Груша оказалась сочной и вполне сошла за небольшой стакан сока.

Когда с едой было покончено, все почувствовали себя лучше, и вопрос о том, как добраться домой, обсуждался без особой ругани. Но никто не смог придумать, как выйти из затруднительного положения или даже как выйти из этой башни, ведь Феникс, хотя его клюв и когти, к счастью, были достаточно крепки, чтобы удержать еду, явно не смог бы взлететь вверх с четырьмя упитанными детьми.

– Наверное, нам придется остаться здесь и время от времени кричать, – сказал наконец Роберт. – Кто-нибудь услышит, принесет веревки и лестницы и спасет нас, как шахтеров после аварии в шахте. А потом французы соберут деньги по подписке, чтобы отправить нас домой, как отправляют потерпевших кораблекрушение.

– Да, но мы не попадем домой раньше маминого возвращения, и тогда папа отберет у нас ковер. Он скажет, что ковер опасен для жизни или еще что-нибудь в этом роде, – проговорил Сирил.

– Мне ужасно жаль, что мы прилетели сюда, – снова сказала Джейн, и все остальные велели ей помолчать – все, кроме Антеи, которая внезапно разбудила Феникса со словами:

– Послушай, я знаю, что ты можешь нам помочь. О, мне бы очень хотелось, чтобы ты нам помог!

– Я помогу, чем смогу, – сразу ответил Феникс. – Что вам на сей раз нужно?

– Мы хотим вернуться домой, – заявили все.

– Хм, – отозвался Феникс. – Да… Домой, вы сказали? А что значит «домой»?

– Туда, где мы живем… Туда, где мы спали прошлой ночью… Туда, где остался алтарь, на котором ты вылупился из яйца.

– Вот оно что! Что ж, сделаю все, что в моих силах.

Феникс перепорхнул на ковер и несколько минут расхаживал взад-вперед в глубокой задумчивости. Затем гордо выпрямился.

– Я могу помочь. Почти уверен, что могу, если только не ошибаюсь жестоко. Вы не возражаете, если я оставлю вас на час-другой?

Не дожидаясь ответа, он взмыл вверх и полетел сквозь полумрак башни к яркому свету.

– Что ж, он сказал, что его не будет час-другой, – мужественным голосом проговорил Сирил. – Но я читал об узниках в подземельях, о людях, которых запирали в катакомбах, и знаю, что каждое мгновение в ожидании освобождения тянулось для них, как вечность. Поэтому узники всегда чем-то занимались, что помогало коротать отчаянные минуты. Пауков мы не будем пытаться приручить, потому что на это у нас не хватит времени.

– Надеюсь, – с сомнением сказала Джейн.

– Но мы должны нацарапать наши имена на камнях или сделать еще что-нибудь в том же духе.

– Кстати, о камнях, – сказал Роберт. – Видите кучу камней у стены в углу? Так вот, я уверен, что за ними дыра… И через нее наверняка можно выйти. Да, смотрите! Камни сложены полукругом, как будто там, в стене, есть арка; а вон и дыра, вся черная внутри.

С этими словами он подошел к груде камней, взобрался на нее, сдвинул верхний камень кучи и открыл небольшое темное пространство.

В следующее мгновение все уже разбирали груду, и очень скоро дети сбросили куртки и пальто, потому что им стало жарко.

– И вправду дверь, – сказал Сирил, вытирая лицо. – Хорошо, что мы ее нашли, на тот случай, если…

Он собирался добавить «если что-нибудь случится с Фениксом», но промолчал, опасаясь напугать Джейн. Он не был злым мальчиком и не говорил жестоких слов, если успевал вовремя задуматься.

Полукруглое отверстие в стене становилось все больше и больше. В дыре было очень, очень темно, даже по сравнению с полумраком башни; и по мере того, как дети вытаскивали камни и бросали их вниз, дыра становилась все больше. Камни, должно быть, пролежали тут очень долго, потому что поросли мхом, и некоторые из-за мха приклеились друг к другу. В общем, работенка была не из легких, как заметил Роберт.

Когда удалось разобрать примерно половину заваленной арки, Роберт и Сирил осторожно пролезли в нее и зажгли спички. Как горячо они возблагодарили судьбу за то, что разумный отец не запрещал им носить спички, не то что отцы некоторых других мальчиков! Отец Роберта и Сирила настаивал только на том, чтобы сыновья носили такие спички, которые можно зажечь, лишь чиркнув о коробок, а не обо что попало.

– Тут не дверь, а что-то вроде туннеля! – крикнул Роберт девочкам после того, как первая спичка вспыхнула, замерцала и погасла. – Отойдите, мы сбросим вниз еще несколько камней!

Ужасно взволнованные девочки так и сделали. И вот груда камней почти исчезла – и сестры увидели темный проход, ведущий невесть куда. В этот захватывающий момент все сомнения и страхи насчет того, удастся ли вернуться домой, были забыты. События разворачивались прямо как в книге про графа Монте-Кристо! Как…

– А ну, выходите оттуда! – вдруг закричала Антея. – Там, где все заперто, всегда плохой воздух. Из-за этого факелы гаснут, а потом человек умирает. Кажется, это называется «рудничный газ». Выходите, говорю вам!

Она приказывала так настойчиво, что мальчики и вправду выбрались обратно в башню, а потом каждый схватил пальто или куртку и начал махать в сторону темной арки, чтобы воздух внутри посвежел. Когда Антея решила, что «проход, наверное, уже проветрился», Сирил первым вошел под арку.

Девочки последовали за ним. Роберт шел последним, потому что Джейн отказалась замыкать шествие, опасаясь, как бы «нечто» не вошло следом за ней и не схватило ее сзади.

Сирил осторожно продвигался вперед, зажигая спичку за спичкой и вглядываясь во мрак.

– Крыша сводчатая, – доложил он, – и вся каменная… Эй, Пантера, не дергай меня за куртку! Воздух точно в порядке, глупая, раз спички не гаснут. А там, смотрите, ступеньки вниз!

– О, давайте дальше не пойдем, – сказала Джейн с мучительной неохотой (кстати, неохота и вправду бывает мучительной). – Я уверена, там есть змеи, или логовище львов, или еще что-нибудь страшное. Давайте вернемся и спустимся туда как-нибудь в другой раз, со свечами и ручными мехами, чтобы разгонять рудничный газ.

– Тогда пропусти меня вперед, – раздался за ее спиной суровый голос Роберта. – Это место в точности такое, в каких обычно зарывают сокровища, поэтому я все равно пойду дальше. А ты можешь остаться, если хочешь.

Тогда, конечно, Джейн согласилась идти дальше.

Итак, очень медленно и осторожно дети спустились по ступенькам. Ступенек было семнадцать, а у подножия лестницы обнаружились другие проходы, расходящиеся в четыре стороны. Нечто вроде низкой арки с правой стороны заставило Сирила задуматься, что там такое может быть, потому что арка была слишком низкой, чтобы за ней начинался еще один коридор.

Мальчик опустился на колени, зажег спичку и, наклонившись, заглянул внутрь.

– Там что-то есть, – сказал он и протянул руку.

Его пальцы коснулись того, что на ощупь больше всего смахивало на влажный мешочек с мраморными шариками.

– Здесь точно кто-то спрятал клад! – воскликнул Сирил.

И он не ошибся. Потому что стоило Антее закричать:

– Ой, скорее, Белка, достань его! – как Сирил вытащил истлевший холщовый мешочек примерно такого размера, как пакеты, в которых в бакалейной лавке продают орехов на шесть пенсов.

– Там есть еще. Там полно таких мешочков, – сказал он.

Как только он вытянул мешок, подгнившая ткань порвалась, и золотые монеты разлетелись во все стороны, запрыгали, звеня, сталкиваясь на полу темного коридора.

Интересно, что бы вы сказали, если бы вдруг наткнулись на зарытый клад?

Сирил сказал:

– А, черт, я обжегся! – и уронил спичку. А после добавил: – Спичек-то больше и нету.

На мгновение воцарилась отчаянная тишина. Потом Джейн заплакала.

– Не плачь, – сказала Антея, – не плачь, Киска, ты израсходуешь здесь весь воздух, если будешь плакать. Мы сможем выбраться отсюда.

– Да-а, – ответила Джейн сквозь рыдания, – мы выберемся и поймем, что Феникс уже возвращался и снова улетел, потому что решил, что мы вернулись домой каким-то другим путем, и… Ой, лучше бы мы сюда не залезали.

Все застыли – только Антея, прижав к себе Джейн, попыталась вытереть ей в темноте глаза.

– Н-не надо, – сказала Джейн, – это мое ухо… Я не плачу ушами.

– А ну, пошли отсюда, – велел Роберт.

Легко сказать – да трудно сделать, потому что никто не смог точно вспомнить, какой дорогой они сюда пришли. Очень трудно вспомнить нужный путь в темноте, когда нет спичек; ну, а если они есть, тогда, конечно, дело другое, даже если вы не зажгли ни одной.

Теперь все были согласны с Джейн, которая вечно твердила, что лучше бы им не соваться туда или сюда. Отчаяние еще больше сгущало темноту, и вдруг совершенно внезапно пол как будто накренился, и всем показалось, что они находятся во вращающемся лифте. Дети зажмурились (хотя в темноте все равно, зажмурился ты или нет, правда?), а когда кружение прекратилось, Сирил вскрикнул:

– Землетрясение! – и все открыли глаза.

Они находились в своей неприбранной детской, она же – комната для завтраков! И какой же светлой, сияющей, безопасной, приятной и восхитительной она казалась после темного подземного туннеля!

Ковер лежал на полу с таким спокойным видом, как будто никогда в жизни не отправлялся в путешествия. На каминной полке стоял Феникс, всем своим видом показывая, что он – птица скромная, но детям стоит его поблагодарить.

– Но как же тебе это удалось? – спросил кто-то, когда все много раз сказали «спасибо» Фениксу.

– О, я просто полетел к вашему другу псаммиаду и попросил выполнить мое желание.

– Но как ты узнал, где его найти?

– От ковра. Эти существа, исполняющие желания, всё знают друг о друге. Они состоят в кланах, как шотландцы, и как будто все друг с другом в родстве.

– Но ковер не умеет говорить, так ведь?

– Так.

– Тогда как же…

– Как я узнал, где живет псаммиад? Говорю же, от ковра.

– Значит, он заговорил?

– Нет, – задумчиво сказал Феникс, – не заговорил, но я почерпнул информацию, наблюдая за его поведением. Я всегда был чрезвычайно наблюдательной птицей.

Только после холодной баранины и пирога с вареньем, а также чая и хлеба с маслом у кого-то нашлось время пожалеть о золотых, которые остались лежать на полу подземного хода. Раньше о кладе никто не вспоминал – с тех пор, как Сирил обжег пальцы о пламя последней спички.

– Какие же мы совы и козлы! – сказал Роберт. – Мы всегда так мечтали о сокровищах, а теперь…

– Ничего! – Антея, как обычно, старалась смотреть на вещи со светлой стороны. – Мы вернемся туда и заберем золото, а потом раздадим всем подарки.

Дети провели наиприятнейшие четверть часа, обсуждая, какие подарки кому стоит преподнести, а когда порывы щедрости закончились, минут пятьдесят разговаривали о том, что они купят самим себе.

И тут Сирил прервал перегруженный техническими деталями рассказ Роберта об автомобиле, на котором тот собирался ездить в школу и обратно.

– Хватит! Заткнись. Это все бесполезно. Мы никогда не сможем вернуться за кладом, потому что не знаем, где та башня.

– Разве ты не знаешь? – печально спросила у Феникса Джейн.

– Не имею ни в малейшего понятия, – ответил Феникс тоном любезного сожаления.

– Тогда сокровище для нас потеряно, – сказал Сирил.

Так и было.

– Но у нас есть ковер и Феникс, – напомнила Антея.

– Простите, – сказала птица с видом оскорбленного достоинства, – мне очень не хочется противоречить, но ты, конечно, имела в виду – у вас есть Феникс и ковер?