Предупреждение

Данная книга предназначена ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЦ СТАРШЕ 18 ЛЕТ из-за обилия сцен, которые могут вызвать серьёзный психологический дискомфорт.

Книга содержит:

• Сексуальное принуждение и манипуляцию — сцены, в которых героиня вынуждена подчиняться под угрозой шантажа и насилия, с элементами доминирования, унижения и нарушения личных границ.

• Инцестуозную динамику — кровосмешение двусмысленность, токсичная привязанность и стирание моральных границ внутри семьи.

• Психологическое насилие — газлайтинг, эмоциональную манипуляцию, угрозы, шантаж, изоляцию, контроль над телом и разумом героини.

• Жестокие убийства и насильственную смерть — детальные сцены битв, расчленение, массовая гибель.

• Физическое насилие — сцены удержания силой, удары, принуждение к действиям сексуального характера, угрозы.

• Элементы темной магии и оккультизма — изображение магии, связанной с подчинением воли, жертвоприношениями и оккультными практиками.

• Война и насильственный захват власти — сцены осады, штурма городов, гибели мирных жителей, разрушения королевства.

Категорически не рекомендуется:

– лицам с ПТСР, связанным с сексуальным насилием, абьюзивными отношениями или домашним насилием;

– лицам, для которых триггером являются сцены доминирования, принуждения и подавления воли;

– лицам с опытом травматических отношений в семье (особенно с нарушением родственных границ);

– несовершеннолетним читателям.

Важно:

Автор не оправдывает и не романтизирует насилие, абьюз, инцест, манипуляцию или жестокость. Изображённые отношения — художественный вымысел, иллюстрирующий механизмы травматической привязанности, созависимости и борьбы героини за свою свободу и идентичность.

Если вы или ваши близкие сталкиваетесь с домашним насилием, сексуальными домогательствами, абьюзивными отношениями или психическими расстройствами — обратитесь к специалистам.

Ваша безопасность и благополучие важнее любой истории.

Берегите себя.

Глава 1

Элира

Дорога вилась серой змеей, выползая из туманных болот Рендвуда к каменистым предгорьям, что сторожили сердце Аверлона. Карету трясло на ухабах, и я смотрела в окно, как медленно умирает привычный мир — низкое небо, пропахшее торфом и свободой, сменялось ухоженными полями, где гнули спины крестьяне, не смея поднять глаз на королевский эскорт. Стук копыт отдавался в висках похоронным барабаном. Я смотрела в окно кареты, как проплывают мимо бурые поля Аргариона, исчерченные глубокими колеями от телег. Земля здесь пахла иначе, чем в Рендвуде. Там, среди болот и туманов, воздух был влажным и честным — он пах тиной, гниющими водорослями и солью с залива. Здесь же пахло пылью и старой кровью, казалось, что сама почва помнила, сколько мечей было об нее сломано.

Мать сидела напротив. Леди Амелия, железная леди Рендвуда. Время пощадило ее, или испугалось тронуть: тонкий стан, затянутый в дорожное платье цвета запекшейся крови, высокая шея, увенчанная короной пепельных кос, в которых еще не затерялась ни единая серебряная нить. Я унаследовала от нее только один глаз: карий, глубокий, как болотная вода. Второй достался мне от отца: желтый, словно янтарь на солнце, с темным ободком по краю радужки. Когда я была маленькой, служанки шептались, что это метка духов. Отец смеялся и говорил, что я украла по кусочку от каждого из них.

Я не хотела ехать в столицу. Цитадель Пепла, Дрейнбруг, королевский двор — все это было для меня чужой, враждебной землей. Я не была там с самого рождения. Точнее, меня вывезли оттуда так рано, что я не помнила ни стен, ни лиц. На следующий день после того, как мой дед, король Грен скончался, а мой дядя Эрон сел на трон, мы исчезли. Мать — наследная принцесса, старшая дочь короля — уступила престол младшему брату и бежала вместе со мной и отцом в провинцию, болотные земли лорда Рендвуда, ее покойного свекра. Почему она отказалась от короны? Этого она мне не рассказывала, оберегая эту тайну, как дракон сокровище. «Это была сделка, — отвечала она всякий раз, когда я спрашивала. — Я отдала трон, чтобы сохранить семью, чтобы сохранить жизнь твоему отцу». Что за опасность угрожала отцу? Почему они не могли остаться при дворе? Кто и чем шантажировал железную леди, заставив ее подписать отречение? Я не знала, но я подозревала дядю Эрона — человека, который выиграл больше всех от этого побега.

В Аргарионе, как и во всех Пяти Королевствах, наследовать престол мог ребенок любого пола по праву старшего. Таков был закон, установленный после того, как когда-то предки почти уничтожили этот мир в войне за престолонаследие. Закон мудрый и справедливый, но многим принцам он не нравился. Многим хотелось бы видеть на троне мужчину, а не женщину. И когда моя мать отказалась от короны в пользу младшего брата, никто не протестовал. Кроме, быть может, нескольких старых лордов, которых быстро заставили замолчать. Мы бежали в Рендвуд — край болот, туманов и вечных дождей побережья. Там отца назначили главным мореходцем, и это были лучшие годы моего детства. Мы часто отправлялись в небольшие путешествия по морю: соленые брызги в лицо, скрип снастей, ветер, ревущий в ушах. Отец сажал меня на плечи и показывал горизонт. «Однажды, Элли, — говорил он, — мы пойдем в Туманное море. В край вольных островов. Туда добираются только самые опытные и отважные мореходцы, и мы с тобой будем среди них». Я верила ему и ждала этого дня, но, когда мне было тринадцать, отец погиб на охоте. Это была нелепая случайность: стрела, пущенная в оленя, нашла человеческую плоть. Мать на полгода перестала говорить, а я перестала верить в случайности. И вот теперь, спустя девятнадцать лет после бегства, король Эрон попросил нас приехать. Зачем? Что изменилось?

— Запомни, — сказала она, когда впереди показались башни Цитадели Пепла, — ты не будешь вести себя как дикарка. Никаких дерзостей, никаких колкостей. Ты не не доведешь до греха ни меня, ни короля Эрона. Ты поняла меня?

Меня это бесило.

— Я не умею носить маски, — бросила я, глядя в окно. — Ты знаешь.

— Значит, придется научиться. — Ее голос не терпел возражений. — Сегодня ты войдешь в этот дворец как принцесса нашей крови, а не как болотная девочка, привыкшая говорить все, что вздумается. Думать будешь молча, а говорить только когда спросят, и улыбаться. Ты поняла меня?

Я стиснула зубы. Мне хотелось крикнуть, что весь этот двор с его притворными улыбками, лживыми комплиментами и ядовитыми интригами омерзителен мне до тошноты, что я презираю этих напудренных лордов и леди, которые улыбаются в лицо и вонзают нож в спину, что я не хочу иметь ничего общего с человеком, который, возможно, угрожал моему отцу и вынудил мать отказаться от короны, но я промолчала. Потому что мать была права. Здесь, в логове врага, нужно было надевать маску или умереть.

Мы въехали на главную площадь Цитадели Пепла. Замок вырастал из площади, как черный дракон, вцепившийся когтями в камень. Стены его были сложены из обсидиана — темного, почти черного, с золотыми прожилками. Над воротами висел герб Аргариона: золотой дракон, пожирающий солнце. В памяти всплыло, как отец рассказывал легенду: когда-то первый король Аргариона заключил союз с Василиском, и тот дал ему власть над территорией нынешнего государства и главенство над всеми Пятью Королевствами.

Нас уже встречали. Лорды и леди столицы стояли полукругом, разряженные в шелка и бархат. Они смотрели на нашу карету, как на диковинного зверя, и я чувствовала их взгляды кожей: оценивающие и голодные. Мы вышли из кареты. Мать первой, величественная, с королевской осанкой. Я следом, стараясь держать спину так же прямо. Ветер подхватил мои рыжие волосы, и они вспыхнули на фоне черных стен, как знамя. Толпа расступилась, и к нам скользнул человек. Он был стар и сух, как мумия. Позвоночник его изогнулся вопросительным знаком, а кожа на лице висела складками, словно ему пересадили чужую, слишком просторную шкуру. Одет он был в черный дублет с серебряными пуговицами, а на шее висела цепь с медальоном — знак королевского секретаря. Глаза у него были бледно-голубые, почти бесцветные, и они смотрели на нас с липким вниманием, от которого хотелось вымыться. Он улыбался, как змея, прикидывающаяся безобидной.

— Леди Амелия, — Тирк поклонился с таким изяществом, словно репетировал этот жест годами. Голос его был тих, вкрадчив, пропитан медом и цикутой. — Добро пожаловать домой. Его Величество счастлив вновь видеть вас в Цитадели Пепла. Вы все так же прекрасны, как и всегда.

— Тирк, — мать кивнула с поистине королевским достоинством. Я заметила, как напряглись ее пальцы, сжимавшие ридикюль. — Время пощадило вас. Должно быть, секреты Его Величества хорошо консервируют.

Укол. Тонкий, едва заметный, но Тирк его проглотил, даже не поморщившись. Его улыбка стала на долю дюйма шире.

— О, вы мне льстите, миледи. Секреты это всего лишь туман, они рассеиваются на утренней заре. — Он перевел взгляд на меня, и я физически ощутила, как по коже пробежали мурашки. — А это, должно быть, юная леди Элира. Какая… необычная красота. В вас чувствуется порода.

— Благодарю, лорд Тирк, — я заставила себя улыбнуться, вспомнив наставление матери. Кажется, я была бы не против вонзить нож в него прямо сейчас, просто чтобы стереть эту липкую ухмылку с его лица.

— О, я не лорд, — он всплеснул костлявыми руками. — Всего лишь скромный слуга короны. Позвольте, я провожу вас. Его Величество ожидает в Царском Кабинете, — Тирк понизил голос, придав ему оттенок интимной доверительности.

Мы вошли внутрь. Холод каменных стен тут же пробрался под плащ. Главный зал поражал своей мрачной роскошью: черные колонны, увитые золотыми нитями, как жилами, светильники, в которых плясало жидкое пламя. Нас повели вверх по широкой лестнице, ступени которой были высечены из цельного золотистого мрамора. Мои каблуки выбивали дробь по золоту. С каждым шагом я ощущала тяжесть этого места, давившую мне на плечи. За эти девятнадцать лет король Эрон прослыл жестоким, кровавым правителем, узурпатором. Многие его ненавидели, кто-то боялся, а кто-то даже уважал. Хотя, надо признать, заслуги у него были. Он построил флот, подмял под себя торговые пути, создавая конкуренцию великому морскому королевству Камертон. Но какой ценой? Говорили, что его меч никогда не задерживался в ножнах, а его темницы никогда не пустовали. Говорили, что он казнил лордов за одно неосторожное слово. Говорили, что он носит корону, обагренную кровью собственного отца. Я не знала, что из этого было правдой. Но я знала одно: моя мать, кажется, сильно недолюбливала его.

Мы ступили в коридор, и я невольно задержала дыхание. Галерея Фавориток. Пол здесь был инкрустирован сотнями драгоценных камней, образующих извилистый, переливающийся узор, напоминающий змеиную чешую. Сапфиры, изумруды, рубины и кроваво-красные гранаты мерцали под ногами. Стены были задрапированы тяжелым бархатом, а в нишах стояли статуи: обнаженные женские фигуры из белоснежного мрамора, позы были откровенными, непристойными в своей мраморной недвижности. Трофеи и памятники похоти королей.

Тирк шел чуть впереди, и мне казалось, что он не касается пола, а скользит над ним, как змея. Я перевела взгляд на мать. Она шла, величественная, как богиня, изгнанная из пантеона, и даже этот развратный коридор не мог лишить ее достоинства. Я же ощущала себя чужачкой, самозванкой. Глядя на этот блеск, на эту позолоту, я мечтала лишь об одном: соленые брызги на лице, ветер, ревущий в снастях и скрип деревянного корпуса, рассекающего волну. Королевство Камертон — край тысячи островов, портов, пропахших рыбой и пряностями, край вольных капитанов и пиратов. Я зачитывалась историями о дерзких рейдах, о сундуках, набитых золотом, о женщинах-капитанах, чьи имена с ужасом шептали на побережьях. Как бы я хотела стоять на капитанском мостике, сжимая в руке не веер, а кортик. Истинная мечта, та, в которой я не смела признаться матери. Дочь королевской крови, грезящая о пиратской вольнице? Какой скандал, какое бесчестье.

— Прошу сюда, — пропел Тирк, останавливаясь перед массивной дверью из черного дерева, на которой был вырезан герб Аргариона.

Он постучал три раза, и дверь, словно нехотя, отворилась сама собой, приглашая нас в святая святых — Царский Кабинет. В лицо ударил жар, смешанный с запахом старого пергамента и воска.

— Леди Амелия Рендвудская и принцесса Элира! — провозгласил Тирк, отступая в сторону с видом фокусника, явившего публике свое лучшее чудо.

Я сжала кулаки, пряча их в складках плаща. Сердце колотилось, но я заставила себя посмотреть вперед. Мы вошли. Внутри, в клубах дыма, восседал дядя. Король Эрон. И тени в этом кабинете были сгущены до такой черноты, что я не сразу разглядела его лицо. Впрочем, я не была уверена, что хочу его видеть.