Глава 2

Харви Томпсон

Вскоре в душной пыльной комнате закипела работа. Старик, будто скинув три десятка лет, двигался с лихорадочной, почти юношеской энергией. В то время как Харви едва справлялся с навязчивым предчувствием и нес коробки почти на вытянутых руках.

Порой его охватывало такое напряжение, что он останавливался за несколько метров до кузова, борясь с желанием швырнуть хлам, как баскетбольный мяч. Однако дикий страх прикасаться к содержимому, которое наверняка оказалось бы разбросанным по дороге, останавливал подростка от этой идеи.

Последние полчаса дались ему особенно тяжко. Из-за неприятного, колкого оцепенения Харви с трудом шевелил ногами и всеми силами старался не вглядываться в щели между створками, откуда, как ему казалось, мог возникнуть тот самый звук. И только редкие вспышки логики помогали мальчику окончательно не сдаться мании преследования.

Наконец, резко бросив последнюю коробку, словно ее основание было сделано из раскаленного железа, Харви нервно выдохнул и посмотрел на экран смартфона. Виджет показывал без пятнадцати четыре, угрожая, что встреча с другом, скорее всего, не состоится. А все из-за Грея, который беспечно копался в вещах, явно позабыв о своем обещании.

Тем не менее, мальчик не хотел нарушать договоренность и, смирившись, что ему придется вычеркнуть из жизни этот вечер, с хмурым видом приоткрыл дверь пикапа.

Чтобы я еще раз повелся на легкие деньги…Да, ни за что! – подумал он, запрыгнув на потертое сиденье. – Хоть за сотню, хоть за три – ноги́ моей не будет в этой коморке! Пусть Грей приходит к нам домой, если так хочет наладить отношения.

“Шззззхххрррррррр”– вдруг позади кабины раздался мерзкий визжащий скрип, вынудив подростка вновь сжаться от страха.

Клянусь, я отправлю номер старика в черный список! –пообещал он себе, обернувшись, а затем с удивлением понял, что позади все было как и прежде.

Смотровое окно покрывал тонкий слой пыли, делая ржавчину по краям еще более явной, а в кузове виднелась гора из небрежно брошенных коробок. Рядом не было ничего, что могло бы вызвать подобный скрип, поэтому мальчик посчитал услышанное обычным городским шумом.

Может, кто-то в том доме решил сделать ремонт,– рассматривая многоэтажку напротив, рассуждал Харви. – Или в проезжающей тачке что-то сломалось. Сейчас на дорогах слишком много ржавого барахла, как этот пикап. Никогда не знаешь, сколько он протянет.

Конечно, это объяснение было жалкой попыткой избавиться от новой волны паники. Но оно казалось самым логичным из всех. Особенно когда происходящее сплетало его мысли в тугой клубок, а единственным, что еще мелькало в голове, был отрывок из фильма про страшного клоуна.

Где же Грей? – всматриваясь в окно студии, буркнул Харви. – Спокойно. Нужно подождать. Он скоро выйдет. Мы развезем этот хлам, а потом я вернусь домой и…завтра буду смеяться над этим вместе с Джо.

Спустя пять минут мысленных уговоров ему наконец удалось расслабиться. Предвкушение свободы и хрустящей купюры в ладони так завладели им, что он с облегчением откинулся в кресле, стараясь продлить это сладкое ощущение покоя.

Однако стоило мальчику сомкнуть веки, а сознанию окончательно погрузиться в тишину, как легкий шлепок холодной капли о лоб вмиг нарушил долгожданное спокойствие.

Прекрасно. Не хватало еще вымокнуть, сидя в тачке! – вздрогнув, буркнул он, продолжая сидеть с закрытыми глазами. – Нужно сказать Грею, чтобы починил это корыто или…выбросил на свалку вместе с вещами.

Следом по щеке скатилась вторая капля, оставив за собой длинный мокрый след. Харви быстро вытер ее краем рукава и лишь недовольно поморщился. Но когда мелкий дождь стал сильнее и салон наполнился смердящим запахом тины, подросток понял, что что-то не так.

Его сердце ответило мгновенно. Нервно забившись где-то в области горла, оно совершало один невероятный кульбит за другим. Пальцы с силой сжимали ручку двери, тело вжалось в сиденье, будто на него упала груда камней, а зрачки под тяжелыми веками отчаянно искали свет. Харви не решался поднять их до тех пор, пока вода не начала хлестать в лицо, остановив и без того неровное дыхание. И как только его ресницы широко распахнулись, а радужки поймали тусклый луч, пробившийся сквозь серые тучи, все мгновенно прекратилось.

Странный дождь исчез, как и резкий канализационный запах. Одежда и волосы мгновенно высохли, будто секундой ранее на них не вылили несколько литров воды. И лишь ощущения напоминали о том, что здесь произошло.

Это сон…Просто сон и все, – хрипло буркнул Харви, вновь кинув испуганный взгляд на дверь фотостудии. – Надо поторопить старика. Я свихнусь, пока он там копается.

Решив пройтись, а заодно узнать, что делает Грей, подросток схватился за ручку двери и приоткрыл ее, только не успел выйти, потому что новый каскад капель резко обрушился ему на голову.

Отчаянный крик вырвался из мальчика вместе с водой, когда, подняв взгляд, он обнаружил над собой такого же подростка в порванной полосатой футболке и шортах. Судя по комплекции, ему было не больше одиннадцати, но синяя вздутая кожа и затянутые пленкой глаза говорили о том, что он давно умер.

Увидев живой труп, Харви кубарем вывалился из кабины и ударился виском о холодный асфальт. От боли он снова вскрикнул, но никто не попытался ему помочь. Люди проходили мимо, пряча взгляд. Машины пролетали по улице, будто боялись остановиться, и только страшный образ мертвеца оставался прежним.

Едва контролируя собственные руки и ноги, он выполз на тротуар, выплевывая водоросли с животным, почти ревущим всхлипыванием. А Харви, застыв в оцепенении, мог только наблюдать за ним, ведь его тело, подобно костлявым конечностям покойника, тоже не слушалось.

Быстро преодолев несколько метров, живой труп протянул к мальчику распухшую руку, объеденую речными обитателями. Не в силах выносить гнилостный запах смерти, тот отвернулся и задержал дыхание, ожидая прикосновения.

Однако его не последовало.

Вместо этого раздался тихий шелест и фигура монстра мгновенно превратилась в плотную дымку.

Сделав несколько попыток выйти из нее, Харви остановился и в просвете между клубами пелены начал замечать, что его окружает не серая улица Твин-Фолса, а густой, почти непроходимый лес. Под ногами скрипели прогнившие доски старого подвесного моста через реку, чей бурный поток с брызгами проносился мимо, задевая ботинки мальчика. И когда он склонился, чтобы лучше рассмотреть себя, увидел не любимую клетчатую рубашку и джинсы, а футболку в красную полоску, аккуратно заправленную под черные шорты.

– Такие же были на том мертвеце! – вскрикнул Харви, схватившись за канат. – Я что, стал им? Или он стал мной?

Попав в жуткий сон, а может быть, новую реальность, мальчик оглянулся и попытался покинуть мост. Как вдруг видение, словно бракованная видеозапись, задрожала, и несколько старых досок подломились прямо под его ногами.

За внезапным падением последовал сокрушительный удар. Вместе с болью, разлившейся по телу, вода начала проникать в рот, в нос и легкие мальчика. А дальше все заполонила темнота, и имя “Вильям Джонс” пронеслось в голове последней мыслью.

– Харви? – послышался приглушенный голос старика. – Что случилось? На тебе лица нет!

– Грей? – заикаясь и жадно глотая воздух, прошептал внук, очнувшись. Его стеклянные глаза смотрели в одну точку, будто он все еще не верил, что кошмар закончился. Ледяные пальцы нервно дрожали, намертво вцепившись в ручку двери, и все его тело будоражили волны мурашек одна сильнее другой. – Лица? Моего лица?

– Твоего, конечно! А чьего же? – удивленно спросил старик, всматриваясь в глаза подростка.

– Мне показалось…я…заснул, и он пришел ко мне. Стоял прямо за спиной…

– Кто стоял?

– Мальчик…В шортах и полосатой футболке. Я видел его, как тебя сейчас! Он был настоящим, но мертвым. Понимаешь?

– Успокойся! – обняв внука, призвал Грей. – Все прошло…

– Это было так реально! Я чувствовал, как он умирал, будто сам был им, – продолжал мальчик, холодея от мысли, что это может повториться. – А перед тем, как ты позвал меня, я услышал его имя – Вильям Джонс…

Имя умершего подростка произвело на Грея странный эффект. Медленно выдохнув, он начал судорожно колотить пальцами о руль, будто пытался что-то вспомнить, а затем произнес:

– Интересно…Я знал этого парня и, более того, долго хранил его фото. Сейчас оно в куче того хлама. Родители так и не пришли за ним.

– По-че-му?

– Это было лет десять назад. Заказчиками были Джонсы – семья фермеров. Они сделали красивую фотографию в день рождения сына Вилли. Так, знакомые звали его. Говорят, что через пару дней он исчез, – тихо сказал старик и вдруг еле слышно прошептал себе под нос: – Наконец, свершилось…

– Что свершилось? – мгновенно насторожился мальчик, улавливая странные ноты в голосе деда.

Грей вздрогнул, словно очнувшись, и резко потянулся к ключам в замке зажигания.

– Завершилось. Закончилось, – молниеносно оправдался он, а после вскрикнул, посмотрев на часы. – Подумать только! Уже семь! Давай я отвезу тебя домой? Эллис наверняка беспокоится.

– Я обещал помочь, но…

– Ерунда. Я сам избавлюсь от этого хлама. Встретимся…в другой раз. Договорились?

– Хорошо, – автоматически сказал Харви, уставившись в окно с готовностью выпрыгнуть из машины, если те звуки или страшные видения повторятся.

Прости меня, – мысленно добавил Грей, прекрасно понимая состояние внука. – У меня не было выбора. Я не мог избавить тебя от этого. Тебе придется потерпеть.

Потерпеть, – одновременно с дедом подумал Харви. – Это же когда-нибудь закончится.

Это закончится, – вторил старик. – Но сначала они должны получить свое.

Глава 3

Гордон Стилл

Лоре́л-стрит, городская больница Твин-Фолса, кабинет врача-психиатра.

14 сентября 2025 г., за 15 минут до событий с Харви.

Доктор Стилл переступил порог кабинета, когда на город уже спустились сумерки. Предстоящий сеанс терапии был единственным на сегодня, и мужчина явился на него, как всегда, в элегантном сером костюме, дополнив образ гладко зачесанными волосами.

Дойдя до изящного торшера, он плавно нажал на выключатель и медленно направился к рабочему столу. Доктор не использовал компьютер. Вместо него рядом с канцелярским органайзером, украшенным позолотой, лежали папки с документами и черная записная книжка. После сеанса Стилл фиксировал в ней слабости и страхи пациента, смакуя каждую подробность, оговорку и даже внешний вид. И делал это не ради оценки качества терапии, а чтобы понять, за какие из нитей можно потянуть на пути к достижению собственных целей.

Осторожно погладив поверхность стола, Гордон сделал шаг в сторону кожаного кресла и уже хотел сесть. Как вдруг его взгляд выцепил ручку, чуть откатившуюся от края книжки.

– Мир несовершенен…Как бы мы ни пытались сделать его таким, он все равно стремится к хаосу, – сказал доктор, склонившись над ручкой, и кончиком пальца подтолкнул ее на место.

Лишь убедившись, что больше ни одна деталь не нарушает вожделенный порядок, мужчина сел и устремил взгляд в сторону окна. За ним виднелись макушки высоких кленов, которые росли в саду маленького больничного дворика. С наступлением аномальной прохлады, какой в Айдахо не было более пятидесяти лет, все его природное великолепие померкло и теперь вызывало в докторе лишь приступы философского уныния.

– Все проходит. Жизнь в первую очередь, – протянул Стилл, обратив внимание на полки деревянного стеллажа в стиле ампир.

Внутри стояли книги, идеально подобранные по размеру, цвету корешков и даже ширине. Они служили напоминанием, что во всем, включая мысли, хозяин стремится найти закономерности, выявить лишнее и безжалостно уничтожить его, как опасный элемент.

Тот же принцип Гордон применял не только к обстановке, но и к личной жизни.

С юности любая привязанность воспринималась им как угроза. Несмотря на складную подтянутую фигуру, высокие точеные скулы, а также неземное сочетание светло-голубых глаз и черных волос, он не привлекал женщин. Механический ум и цепкий взгляд не давали им шанс проникнуться хотя бы каплей симпатии. Поэтому, повзрослев, Гордон начал избегать контактов с людьми, а разговорам вне рамок терапии предпочитал тишину, шум дождя и музыку Арво Пярта.

Сейчас он с удовольствием погрузился бы в обволакивающие волны “Песни Силуана”, сидя перед камином в своем просторном загородном особняке. Однако не мог пропустить встречу с миссис Престон, назначенную на семь, и вот уже десять минут терпеливо ждал ее прибытия, медленно расправляя складки на подлокотниках кресла.

Единственное, что в это миг разбавляло его скуку – предвкушение тонкой игры. Стилл не просто помогал пациентке смириться с прошлым, а умело манипулировал ею. В то время как женщина, не замечая подвох, всерьез считала разговоры с симпатичным психиатром жизненно необходимыми.

Наконец, в дверь постучали, и после слов: “Входите, миссис Престон” в просвете появилась маленькая, слегка сгорбленная фигура пациентки. Небрежно скинув серый плащ, она с извиняющимся видом направилась к вешалке. Доктор же устало посмотрел на наручные часы, и, сверив показания с настенными, заключил, что она снова опоздала.

Конечно, двигайтесь как можно медленнее, Молли. Убеждайте себя, что вы спокойны, а ваше время ценнее моего. Нам обоим известно, что оно стоит не больше этого мешковатого безвкусного наряда, которым вы рассчитываете привлечь мое внимание, – думал Гордон, наблюдая, как женщина медленно снимает шляпку с редеющих волос, боясь помять прическу.

В ее стремлении показать Стиллу отголоски давно увядшей красоты было нечто противоестественное. Мерзкое и отталкивающее. В его понимании так могла вести себя юная девушка или зрелая свободная кокетка, но не замужняя женщина ее лет. К тому же отягощенная душевной травмой и тремором рук, который отчаянно пыталась скрыть.

Обычно недуг возникал после сильного психического напряжения, вызванного ссорами с мужем. Гордон точно знал, что был их главной причиной, только не собирался помогать Молли, иначе его план по внедрению в ее голову нужных мыслей мог бы рухнуть.

– Прошу вас, садитесь, – тихо произнес Гордон, продолжая пристально рассматривать пациентку, чье хрупкое тельце от такого настойчивого внимания сжалось, бледное лицо исказилось в нерешительности, а ладони вцепились друг в друга, будто она пыталась сплести из них клубок. – Я смотрю, у вас новый плащ, миссис Престон. Он чудесный. Вы, наконец, выбрались из дома?

– Вы заметили, – застенчиво переспросила женщина. – Я прогулялась до ближайшего универмага.

На самом деле Стиллу не понравилась ее обновка. Вид серой ткани и дешевого кроя в сочетании с шарфиком коричневого цвета не вызывал ничего, кроме приступа тошноты. Синтетическое платье-свитер с уродливыми узорами подпитывало брезгливость, свойственную его аристократической натуре. Но ни один мускул не дрогнул на лице Гордона, когда он делал комплимент пациентке.

– Прекрасно, – заключил он, смотря не на Молли, а куда-то вглубь нее. – Итак, расскажите, как вы себя чувствуете?

– Хорошо.

– Что-то тревожит вас? Навязчивые мысли, плохой сон…– перечислил Стилл и специально сделал паузу, – отношения с мужем?

– Нет, что вы, – подпрыгнув от несогласия, произнесла пациентка. Она и в страшном сне не могла предположить, что Гордон узнает ее “маленький секрет”, чем только забавляла его.

Подобные моменты случались регулярно, и будучи довольно бесхитростной, Молли всегда реагировала на них одинаково. А доктор предпочитал не заострять внимание на ее лжи, внутренне негодуя и обвиняя женщину в недостатке умственных способностей.

– Если все так, зачем же вы попросили о встрече сегодня?

Прямой вопрос психиатра застал женщину врасплох. В глубине души она знала, что ей комфортно жить со своими “демонами”. Потому и приходила сюда лишь ради общения и порции понимания. Но, к ее несчастью, Стилл требовал результатов, поэтому Молли попыталась найти оправдание своему бездействию в нерешительности.

– Понимаете, Гордон, – она осеклась, поняв, что обратилась к доктору слишком вольно. – Доктор Стилл…В прошлый раз мы говорили о том, что мне пора отпустить Джейн, убрать ее портреты, но я не могу. У меня руки не слушаются, когда я пытаюсь сделать это. Мне кажется, что я недостаточно оплакала ее. Что еще не время…

– Самое время, и вы поймете это, когда сделаете следующий шаг, о котором я просил. В этом и заключается смысл терапии, разве нет? – гипнотизирующим голосом произнес Стилл.

– Да, – автоматически ответила женщина.

– Вы были в приюте, Молли? Видели детей. Чувствовали, как им не хватает родительской защиты и тепла?

– Конечно, но…

– Вам не приглянулся никто из сирот?

– Они не такие, доктор! Они не похожи на Джейн! Моя дочь была особенной…Я не уверена, что смогу полюбить кого-то, как ее. Это такая ответственность.