Глава 2

Планета Луа́рис. Лаборатория генной инженерии. Сектор А.

“Создатели” – единственное слово, которое звучит в голове после того, как Эйрел исчезает, а мнимая Риэль покидает лабораторию.

Всю жизнь я сомневалась в их мудрости, но теперь, когда узнала об их договоре с блэкордами, во мне начинают кипеть досада и злость. А ощущение ничтожности дополняет эту гремучую смесь и сильно жжется в груди.

Я все еще не могу смириться с ответственностью, свалившейся на меня, и продолжаю неподвижно смотреть в потолок. Стараюсь запомнить этот чистый белый цвет, потому что завтра меня окутает непроглядная тьма.

Я так глубоко погружаюсь в размышления, что почти не вижу проекции манипулятора, зависшей над столом. Она изображает процессы, происходящие во внутренней части аппарата, а так же передает данные о состоянии клетки в отсеке редактирования. Только все это больше не волнует меня. Как и течение времени, и оцепенение, сдавливающее тело.

Все, на что я способна сейчас – думать и бесконечно обвинять Создателей в жестокости.

Неужели, чтобы заслужить их уважение, мы должны быть такими, как те чудовища: убивать, захватывать и оставлять за собой лишь пепел? Почему они поддержали их, прекрасно зная, что станет с Землей?

Это очевидно даже мне, простому инженеру, но отчего-то неизвестно Эйрел и Совету?

Нет! Они не могут быть так глупы! Здесь есть что-то еще…Какая-то тайна. И каждая из сторон тщательно охраняет ее.

Хватит! Что бы ни скрывалось за этим безумием, завтра мне предстоит стать его частью, и ничто не исправит этого!

Ничто!

Больнее всего мне дается осознание, что я предчувствовала что-то подобное, но ни с кем не поделилась сомнениями. Вместо этого я загнала их глубоко в себя, чтобы оставить место надежде, и сделала только хуже. Поэтому теперь должна забыть обо всех мечтах о новом доме и вырвать последние ростки ожидания, что кто-то или что-то поможет мне.

Что ж, блэкорды победили, и, выходит, сделали это дважды: когда заставили Эйрел сделать ошибку, а после захватили Идэю, усыпив ее бдительность. Отныне нам остается беспрекословно исполнять все их требования.

Исполнять и надеяться на чудо.

Когда шок постепенно сменяет апатия, и я перестаю цепенеть от каждой мысли о предстоящей встрече с монстром, убившим сотню роузентов, меня окружает неприятный писк. Это аппарат, закончив работу над двумястами пятьюдесятью клетками, сигнализирует об окончании процесса.

Я автоматически касаюсь сенсорного стола, чтобы дать согласие на перемещение контейнеров в “Центр репродукции”, как вдруг мое внимание привлекает уведомление, поданное системой.

“Материал под номером двести пятьдесят не соответствует заданным характеристикам и будет уничтожен через десять секунд” – предупреждает она.

Только после этого я окончательно прихожу в себя, но вместо следования инструкциям, начинаю метаться по сектору.

Ошибка? Не может быть! Мы проверяли клетки и не раз! А манипулятор точно исполняет задание! Я должна понять, что произошло, и предотвратить повторение проблемы!

Чтобы спасти поврежденную клетку, я подаю команду на сохранение образца, но не успеваю. Эйрел мгновенно блокирует доступ, и, спустя две секунды, от будущего роузента остается только бледное энергетическое пятно.

– Мы должны были оставить его, чтобы понять, в чем причина поломки! – громко говорю я, склонившись над проекцией.

– Во время замены одного из участков ДНК произошла мутация. Я должна была удалить ее, Мегалин, – звучит голос Светлейшей. – Таков протокол.

– Да, конечно… – шепчу, сама не понимая, почему так среагировала на стандартную ситуацию.

– Сегодня твоя работа окончена, – после паузы произносит Эйрел. – Ты можешь отправляться в свой отсек для подготовки к…

– К игре, – устало продолжаю я, закрыв лицо ладонями. – Но почему так, Эйрел? Что за варварский способ решить, кто из нас достоин лучшей жизни?

– Блэкорды хотят доказать, что они самые приспособленные, а мы подчиняемся силе, чтобы сохраниться, как раса, Мегалин. Это все, что нам осталось.

– Нет, – с дрожью в голосе сопротивляюсь я. – Это все, что мы позволили сделать с собой. И поведение блэкордов тому подтверждение. Создатели предпочитают тех, кто способен бросить вызов им и сложившемуся порядку.

– Возможно, поэтому я выбрала тебя не первой, но последней, – внезапно говорит Светлейшая.

Я не понимаю, почему она считает меня способной на открытое противостояние! За эти пять лет я не проявляла дерзости, хотя нередко нарушала правила и внутри себя горела от сомнений.

Может, Светлейшая догадывалась о них?

Пусть так, но разве это делает меня особенной?

Конечно, нет! Она ошиблась…

“Это не ошибка, Мегалин”, – предугадав мои мысли, продолжает Эйрел.

Невозможно! Того, кто способен выстоять против стольких врагов, не сломает страх перед ними. А именно это сейчас происходит со мной. Я уже чувствую, как его холодные щупальца сдавливают шею.

Эйрел ошиблась. Безо всяких сомнений! И это лишит всех нас будущего!

Тридцать минут спустя

Я могла бы остаться в лаборатории, но мне не хватило сил, чтоб изобразить невозмутимый вид.

Для остальных мой день был таким же, как и всегда, и даже ранний уход не привлек ко мне ни малейшего внимания. Оттого, проходя по коридору между секторами, я боролась с желанием остановиться и закричать.

Предупредить остальных, что все вот-вот изменится, и никто не обретет обещанный мир на другой планете.

Не обретет из-за меня и…Создателей!

Но я продолжала молчать. Кусать губы, теребить пальцы и держаться, чтоб не выпалить страшных слов.

Все это было впустую: наши жертвы, тихие страдания и генетические опыты! Годы надежд и веры в светлое будущее! Мы оказались слабы и сами не заметили, как отдали свою участь в руки главного врага! Только им оказались не блэкорды, а наша слабость и иллюзии.

За этой мысленной агонией я не замечаю, как оказываюсь в жилой зоне Луарума.

Мы построили эту станцию пятнадцать лет назад. Из-за бурь на Идэе, Луарис все чаще атаковали сильнейшие природные бедствия. Частая смена погоды сделала невозможным выращивание растений на открытом грунте. Дожди и наводнения затапливали дома, а внезапная жара нарушала работу систем управления.

Чтобы выжить и сэкономить ресурсы, нам пришлось изолировать себя. Мы покинули три оставшиеся планеты и поселились здесь.

После войны нас осталось не так много, так что станции достаточно для проживания.

Я захожу в свой отсек, и сенсорный пол сразу же приходит в движение. Сейчас он имитирует траву на лугу, качающуюся от легких порывов ветра. Следом раздается легкий шелест листвы, призывая меня лечь в капсулу и забыться, но я не иду к ней, а останавливаюсь у парника, прижав ладонь к стеклу.

От касания оно принимает вид геля и, как перчатка, обхватывает кисть. Только после этого система позволяет мне дотянуться до одного из ярко-красных плодов в форме призмы. Он, как всегда, пахнет цветами, только в этот раз его вкус приятней, чем обычно.

Эйрел!

Она старается поддержать меня, только эффекта хватает ненадолго. Стоит мыслям о предстоящей встрече с главным мерзавцем блэкордов вновь промелькнуть в голове, как меня захлестывает страх.

Эти монстры, словно луарийские муравьи, подчиняются сильнейшему и самому агрессивному лидеру. Он может сменяться так же часто, как день и ночь, так что каждый последующий становится ужасней своего предшественника.

Не представляю, как они сумели настолько изменить свою генетику, чтобы из склизких осьминогов с серой кожей и красными глазами, превратиться в гуманоидов, подобных нам.

Но то, какие они внутри, не изменит даже наука!

Почему эти мерзкие химеры считают, что смогут обмануть меня? Как им уже удалось провести не один десяток роузентов? Неужели они стали настолько изворотливы и умны?

Или только он…

– Эйрел, – шепчу я, сев на мягкую платформу капсулы. – Если блэкорды контролируют здесь все, разве они дадут нам выиграть? Не попытаются ли они уничтожить нас вместе с собой?

Светлейшая, будто ждала моего вопроса, и мгновенно отвечает:

– Они хотят жить так же, как и мы. Сейчас наш враг ходит по грани и играет не только с нами, но и с Создателями.

– Я все равно не понимаю…

– У меня нет для тебя ответов, Мегалин. Их знают только те, кто допустил все это.

– Какой он? – после паузы спрашиваю я. – Тот, кто убил столько роузентов? Как мне одолеть его?

Вдруг мой отсек начинает трансформироваться. Трава исчезает, яркий свет сменяет отблеск ламп, расположенных вдоль стен, а успокаивающий шорох переходит в неприятный треск.

– Послушай, Мегалин, – сквозь помехи вырывается голос Светлейшей. – Твой отсек единственный, что я смогла отключить от наблюдения, но у нас мало времени. Блэкорд, который будет путать тебя, может принимать любой вид: ребенка, женщины, мужчины… Будь очень внимательна и осторожна!

– Я постараюсь найти всех, кого смогу, – произношу, не видя подвоха в ее словах.

– Нет, Мегалин, твоя главная цель не в этом. Ты должна справиться именно с ним. Усыпить его разум, заставить чувствовать. Любыми способами!

– Что? – щурюсь, пытаясь осознать услышанное. – У блэкордов нет чувств!

– Есть. Но в отличии от нас, они не так хорошо владеют собой и вынуждены скрываться за масками. Сними их с него. Навяжи свои правила.

– Пра…– хочу прокричать, но дверца капсулы захлопывается, и яркий свет на миг заставляет зажмуриться.

Его воздействие погружает меня в сон, но сквозь него я все же слышу прощальные слова Эйрел:

– Память о времени, когда ты была на Сферуме, скоро вернется к тебе! Используй ее, как главное оружие!

Перед тем, как окончательно отключиться, я отвечаю короткое: “Спасибо” и проваливаюсь.

2 часа спустя

Я просыпаюсь, сидя перед сенсорным столом и ощущая на себе внимательный взгляд больших красных глаз осьминога. Он скрывается за голограммой Сферума, глядя сквозь нее и запоминая каждую черту на моем лице.

Осьминог заполняет собой половину сектора! Его щупальца окружают меня, напоминая, что бежать бессмысленно. Они постоянно барабанят по краю стола и ножкам моего кресла, отчего лаборатория наполняется ужасно раздражающим металлическим звуком.

– Уже утро? – оглядываюсь, не понимая, почему нахожусь в здесь и где остальные роузенты.

– Игра пройдет в твоей привычной среде. Считай это подарком, Мегалин, – говорит блэкорд, не отрывая от меня надменного взгляда. – Твои собратья находятся в капсулах в ожидании своей участи. А пока у меня есть время изучить тебя.

– Для чего? – осторожно наклоняюсь в сторону, чтобы увидеть своего врага, но тот сразу же отстраняется, продолжая прятаться за голограммой. – Ты же обманул почти сотню таких же, как я.

Набираюсь решимости и привстаю: огромная голова, покрытая шипами, безносое лицо с перекошенной полоской рта… и мерзкий запах.

Блэкорд похож на склизкий студень – такой же водянистый, бесформенный и отвратительный на вид!

Большего он не позволяет мне увидеть и резко дергает за ногу, заставив сесть.

– Если ты последняя, значит, у Эйрел есть план, – говорит осьминог. – Я обязательно разгадаю его, будь уверена. И сделаю это быстрее, чем ты думаешь.

– У меня нет плана, – заявляю я, ведь говорю правду.

Я до сих пор не могу расшифровать слова Светлейшей про маски, и тем более найти способ избавить врага хотя бы от одной из них.

Какой план я могу придумать в этом случае?

– Разве? – сомневается монстр, постукивая одним из отростков по моему креслу. – Ты первая, кто пытается разглядеть меня и найти слабости. Только зря стараешься.

– Боишься, что я сниму с тебя все маски? – внезапно спрашиваю я, стараясь хотя бы так уловить его реакцию, но он лишь злобно хрипит и одним щупальцем резко притягивает меня ближе к столу.

– Запоминай правила, Мегалин. Все остальное мы решим на Сферуме.