Глава 2. Трия

Я пролежала в больнице ещё две недели после пробуждения, и четыре дня назад меня выписали. Дома я практически не нахожусь, родители насильно заставляют ездить хотя бы переодеться, но я тут же возвращаюсь обратно к брату. Он ещё не очнулся, и с каждым днём я виню себя ещё сильнее. Я готова умереть, лишь бы он очнулся.

– Привет, братик.

Здороваюсь заходя в палату и оставляя свою сумку на кресле. Подхожу к брату и целую в лоб. Поправив уже безобразно длинную шевелюру, осматриваю его точёное лицо, которое заросло щетиной. Прямой лоб, брови идеально ровные будто сделаны в салоне, лицо настолько умиротворённое без единой эмоции.

До боли в груди невыносимо видеть его здесь, пока я могу жить и ходить. Мой супер эмоциональный брат, вечно смеющийся и, выкрикивая непристойности, молчит и не реагирует на внешний мир. Я сдавила его пальцы в своей ладони и постаралась улыбнуться. Может, он не видит, но верю, что брат меня чувствует, и я не оставлю его одного.

– Время ухода за собой. Я буду тебя брить, молись там, чтобы я тебя не добила, сказала брату, хмыкнув.

Подойдя к своей сумке, я достала бархатный мешок, в котором лежала электробритва Криса. Пришлось обрыть всю его комнату, чтобы найти, но я справилась с этим. Хоть и получу потом подзатыльник за погром.

– Надеюсь, ты уже молишься, потому что я понятия не имею, как этой штукой пользоваться. Стоит ли мне намазать твоё лицо пеной? Или нужно намочить бороду?

Всё казалось не то. Электричество с водой совсем не лучшая идея. Ник с отцом всегда бреются лезвием у семейного парикмахера. Но у Криса нежная кожа, и от лезвия у него всегда раздражение, поэтому он единственный пользуется этой жуткой машиной для убийства. Зубчики на ней в большом количестве не внушают доверия, будто готовы отрубить тебе палец, если ты дотронешься.

В этот момент в палату зашла худощавая медсестра, в руках она держала поднос.

– Здравствуйте, мисс Венес. Я сменю капельницу и уйду.

Она поклонилась мне и подошла к моему брату, орудуя проводами.

– Вы не знаете, как пользоваться электробритвой? – спросила я, подойдя к брату с другой стороны постели.

– Если она у вас беспроводная просто включаете и бреетесь, если проводная тогда нужно подключиться к розетке, – она мило мне улыбнулась.

– Нужна ли пена?

– Что вы, нет. Как правило, ей бреются на сухую, после можно промыть лицо, если это необходимо.

– Оу, ясно. Спасибо вам.

Теперь улыбнулась ей я.

Уверена, сейчас в голове она подумала, что я тупая, ну и пусть. Лучше быть тупой, чем ещё больше навредить брату. Она быстро сменила капельницу и, поклонившись, ушла.

Я боялась снимать маску ИВЛ⁴, поэтому брила вокруг неё. Он бы убил меня, если бы сейчас это увидел. От этого становилось смешно, но я старалась себя сдерживать. Закончив свой шедевр, я была горда, хоть спина немного затекла в неудобной позе.

– Ну писанный красавец, – хохотнула я, собирая убийственную машинку обратно в мешок.

– Когда ты будешь спать, я отрежу твои длинные волосы.

– Нет, не отрежешь, – хмыкнула я и засмеялась в голос, когда перед глазами вспомнила его козлиную бородку.

Минутку.

Я повернулась к брату, и, казалось, моя челюсть улеглась на полу. Голубые глаза такие же, как у меня смотрели на меня. Они не были закрыты. Он смотрел прямо на меня. Поморгав пару раз и махнув ладонью перед лицом, картина не изменилась. Крис очнулся.

– Ну привет недо-парикмахер, я за эту работу платить не буду.

Он уже успел снять маску с лица и теперь рукой чесал свою бороду. Точнее, то, что от неё осталось.

– Крис…

Я подлетела к нему и набросилась сверху. Монитор сразу же запищал громкой сиреной, вместе с ним закряхтел и брат, но всё же обнял меня.

– Трия, что ты делаешь? – ворвался в наше воссоединение голос мамы. – Немедленно слезь с него, он же в коме.

– Уже нет мама, эта приставучая достанет меня из-под земли, – смеялся брат, пока я послушно слазила с него.

– Сынок! – ахнула мама и аккуратно его обняла. – Слава господи, я молилась за тебя. Теперь ты наконец-то со мной. Наконец, наша семья снова вместе.

Вытирая слёзы, мама изменилась в лице. Она будто вновь расцвела. Печаль в её небесных глазах испарилась. Они источали счастье.

– Не хватает только Ника, – недовольно ответила я.

– А где эта кислая мордашка? – спросил брат.

– Его отослали в Италию ещё до моего пробуждения. Ему не разрешают приехать, сейчас он уже учится, потому что уже почти середина сентября.

– Так нужно было, – с грустью в голосе сказала мама. – Я схожу за врачом.

– Немедленно убери это уродство с моего прекрасного лица.

Тыкнул в себя пальцем брат, показывая мой шедевр.

Смеясь, я подошла к своей сумке и вновь достала машину смерти. Мы успели идеально выбрить лицо брата, пока не пришёл Уильям Перри. Из разговора я поняла, что его ждёт такой же путь восстановления, как и у меня. Ему назначили дополнительные обследования, так как он был в коме больше месяца.

– Всё будет хорошо, – подбодрила нас мама, когда Уильям ушёл. – Как только врач подтвердит, что ты здоров, мы начнём собирать чемоданы. Вся эта ужасная катастрофа сбила нас с ног.

Она села на кресло в углу палаты, закинула голову назад, облокотилась об спинку, и прикрыла глаза.

– Вы так и не сказали, зачем нам переезжать.

– Ваш дедушка хочет наладить отношения с итальянской мафией, – начала мать.

– И конечно же, наш отец решил, что с глазу на глаз будет это эффективнее, – перебил её Крис.

– Именно так.

Она подняла голову и взглянула на нас по очереди.

Мама убрала указательным пальцем прядь белоснежных волос с глаз и улыбнулась. Всё это пахло жареным, но меня меньше всего впутывали в дела мафии. Больше всего в подробности посвящали Ника, потому что он из нас самый старший, а значит, наследник отца. Криса это вполне устраивало, он никогда не хотел быть ответственным.

Мне же была отведена роль жены и матери в будущем. В 16 лет мне сообщили, что нашли мне жениха и этот союз будет лучшим решением для благополучия семьи. Я никогда его не видела, но дата нашей свадьбы почти назначена. Когда мне исполнится 18 в следующем году, я выйду замуж, и мне придётся покинуть родной дом и своих близких. Я не упрямилась и с высоко поднятой головой приняла свою участь. Ради своих родителей и братьев я была готова на эту жертву. Поэтому давно смирилась с этим.

Пару раз за лето я думала об этом. Если мой муж – грек, мне придётся вернуться в Грецию, и тогда нас будут разделять больше тысячи километров. Это разбивало моё сердце на куски, но я боялась спросить.

Мы ещё немного посидели с братом и мамой, и как только за ним пришла медсестра с целью забрать на осмотр, мама насильно увезла меня домой. С момента, как я очнулась, я испытываю жизненно необходимое чувство, находится с Крисом в зоне видимости. Связь, которая у нас была, как у близнецов утроилась.

Приняв горячую ванную с пеной, я укуталась в любимый махровый халат, села за туалетный столик и приступила сушить волосы феном. В дверь постучали, когда я почти закончила с волосами.

– Войдите.

– Душа моя, – голова папы влезла в щель, когда он приоткрыл дверь. – Могу я войти?

– Конечно, папочка, заходи.

Я положила фен в полку и повернулась на стуле лицом к нему. Он сел на край кровати.

– Мы с твоей мамой поговорили и подумали, что ты должна поехать к Нику. Ты достаточно пропустила, будет сложно потом наверстать.

– Нет.

– Трия…

– Я не брошу Криса. Поеду вместе с ним, когда его выпишут.

– Мы с мамой видим, как ты себя мучаешь, на тебе лица нет. Синяки под глазами, кожа бледная, ты сильно похудела за это время. Ты ничего не ешь, почти не спишь и постоянно сидишь в больнице. Для тебя будет лучше уехать сейчас и отвлечься.

Папа стоял на своём, но он ещё не знает, что и я сдаваться не планировала. Встав со стула, упала на колени возле его ног. Мои ладони накрыли его.

– Папочка, милый, не заставляй меня этого делать. Я не хочу да и не смогу. Кристофер мне нужен. Он только очнулся. Ты не можешь меня отослать. Я должна быть рядом с ним. Я подтяну учёбу, буду учиться днями и ночами и закрою все долги. Умоляю тебя, позволь уехать вместе с братом.

Я жалобно молила на коленях, глаза защипало от слёз. Отец шумно выдохнул и покачал головой, пряча взгляд. Я крепче сжала его пальцы, чтобы он, наконец, сказал мне своё решение. Ему ничего не стоит заставить одного из охранников скрутить меня и запихать в самолёт. Но он этого не делал, и я искренне надеялась, что не сделает.

– Мне не нравится, что ты с собой делаешь, душа моя.

– Я обещаю тебе спать и есть, и быть вновь невыносимой. Я буду шумнее бури, стану прежней. Только не разлучай меня с ним. Умоляю.

Папа усмехнулся и одобрительно кивнул.

– Так и быть, но если ты не сдержишь своё обещание, я сильно разочаруюсь в тебе. Не позволяй этому случиться.

Обрадовавшись такому ответу, я набросилась на него с объятиями.

– Спасибо, спасибо, спасибо!