Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Нечего бояться

Читайте в приложениях:
211 уже добавило
Оценка читателей
3.63
  • По популярности
  • По новизне
  • А вот более современная история. Павел Апостолов – музыковед, композитор, сочинявший музыку для духовых оркестров, всю жизнь был гонителем Шостаковича. Во время Великой Отечественной войны он в чине полковника командовал дивизионом, а после стал одной из важнейших фигур музыкального отдела Центрального комитета. Шостакович говорил о нем: «Он въехал на белом коне и покончил с музыкой». В 1948 году возглавляемый Апостоловым комитет вынудил композитора отречься от своих музыкальных грехов и чуть не довел его до самоубийства.
    Спустя двадцать лет в малом зале Московской консерватории давали закрытую премьеру навеянной мыслями о смерти Четырнадцатой симфонии Шостаковича. В сущности, это была частная проверка, устраиваемая советскими музыкальными экспертами, чтобы обезопасить более широкую публику от возможно пагубного влияния новой работы. Перед концертом к собравшимся обратился Шостакович. Скрипач Марк Лубоцкий так вспоминает его слова: «Смерть ужасна, за ней нет ничего. Я не верю в загробную жизнь». Затем он попросил публику сидеть как можно тише, так как выступление записывалось.
    Лубоцкий сидел рядом с администраторшей Дома композиторов, за ней сидел лысый старик. Во время напряженнейшего пианиссимо пятой части симфонии мужчина вскочил и, громко хлопнув сиденьем, выбежал из зала. Администраторша шепнула: «Вот подонок! Он хотел уничтожить Шостаковича в сорок восьмом, не вышло. Так он не сдается и теперь нарочно выскочил и испортил запись». Это, конечно же, был Апостолов. Однако присутствующие не знали, что вредитель сам был поврежден – с ним случился сердечный приступ, имевший впоследствии летальный исход. «Зловещая симфония смерти», как назвал ее Лубоцкий, на самом деле сурово его обыграла.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Мои суждения о Сомерсете Моэме были слишком поспешны. «Величайшая трагедия жизни состоит не в том, что люди гибнут, а в том, что они перестают любить».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • «Нам нужен оптимистичный Шостакович», – сказал скульптору аппаратчик (и по совместительству композитор). Шостакович любил повторять этот оксюморон.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Самый ранний из известных нам Танцев Смерти, изображенный на стене парижского кладбища Невинных в 1425-м, сопровождался текстом «O créature roysonnable / Qui desires vie eternelle» («О существо разумное, / Жаждущее жизни вечной»). Рациональный страх: мой друг романист Брайан Мур любил цитировать данное некогда иезуитами определение человека как «un être sans raisonnable raison d’être» — «существа без разумных резонов существовать».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • «Смелость, – писал Ларкин в своем великом стихотворении о смерти „Рассветная песня“, – в том, чтоб не пугать других».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Как у каждого писателя будет последний читатель, так у каждого мертвеца – последний посетитель.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Не важно, что стоит у тебя на могиле. В иерархии мертвецов значение имеет только количество посетителей. Что может быть грустнее могилы, на которую никто не приходит
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • писатель – это тот, кто сам ничего не помнит, но по-своему манипулирует разными версиями забытых им событий.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • С тех пор как Бог снял с себя полномочия судьи, такими делами занимается время.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Рая не существует, но мы тем не менее должны стремиться быть его достойны
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Каждые десять лет жизни после пятидесяти мозг теряет два процента собственного веса; кроме того, он становится желтовато-кремового оттенка – «даже старение имеет свой цвет».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Всю жизнь мы видим себя и окружающих лишь отчасти. Они, в свою очередь, отчасти наблюдают нас.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • смысле – за нас. В свою очередь и мы умираем, чтобы другие могли жить. Трагедия отдельного индивидуума в естественном порядке вещей становится триумфом продолжения жизни».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • доктором Шервином Нуландом, танатологом и автором книги «Как мы умираем»: «Реалистичные ожидания требуют от нас признать тот факт, что отведенное нам время должно быть ограничено сроком, согласующимся с продолжением человеческого рода… Мы умираем, чтобы мир продолжал жить. Нам было даровано чудо жизни, потому что триллионы и триллионы живых существ подготовили для нас этот путь, после чего умерли – в каком-то
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Фрейд писал: «И действительно, представить собственную смерть невозможно; когда бы мы ни пытались это сделать, довольно быстро становится ясно, что мы все равно присутствуем, в качестве наблюдателей».
    В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги серии «Большой роман»