Джулиан Барнс — лучшие цитаты из книг, афоризмы и высказывания

Цитаты из книг автора «Джулиан Барнс»

3 540 
цитат

7. Никаких романов о маленьких, доселе забытых войнах в отдаленных уголках Британской империи, на чьем мучительном примере мы убеждаемся, во-первых, что британцы по большей части безнравственны и, во-вторых, что война – очень неприятная вещь.
16 июня 2018

Поделиться

которых – журналист или телеведущий. 5. Нужно ввести квоту на произведения, действие которых происходит в Южной Америке. Чтобы ограничить распространение туристического барокко и тяжелой иронии. Ах, это сочетание дешевой жизни и дорогих принципов, религии и бандитизма, поразительного благородства и беспорядочной жестокости. Ах, птичка-дайкири, несущая яйца на лету, ах, дерево-фредонна, чьи корни растут на кончиках ветвей и чьи волокна позволяют горбуну телепатически обрюхатить надменную жену хозяина гасиенды; ах, оперный театр, ныне заросший джунглями. Позвольте мне побарабанить пальцами по столу и сказать «пас». Романы с местом действия в Арктике и Антарктике будут получать специальный поощрительный грант.
16 июня 2018

Поделиться

Частичный запрет на романы воспитания – один на писателя. Частичный запрет на романы, написанные в praesens historicum (опять-таки один на писателя). Полный запрет на романы, главный герой
16 июня 2018

Поделиться

сильного, неприятного типа – есть пистолет. Он заставляет остальных жить в яме, которую они сами же и выкопали. Время от времени он выводит из ямы одного из пленников, пристреливает его или ее и съедает труп. Пища ему нравится, он толстеет. Когда он убивает и съедает последнего пленника, он начинает беспокоиться о дальнейшем пропитании, но, к счастью, тут прилетает гидросамолет и спасает его. Он говорит всем, что один уцелел в крушении и выжил, питаясь ягодами, листьями и кореньями. Весь мир дивится его прекрасной физической форме, плакаты с его изображением украшают витрины вегетарианских магазинов. Его так никогда и не разоблачают. Вы видите, как легко, как приятно это писать? Вот почему я бы запретил этот жанр.
16 июня 2018

Поделиться

женщин внести в список запрещенных книг «за публичное разжигание сексистской ненависти» следующие произведения: «Гаргантюа и Пантагрюэля», «Джуда Незаметного», стихи Бодлера, всего Кафку, «Снега Килиманджаро» – и «Госпожу Бовари».) И все же давайте сыграем. Я первый. 1. Больше не должно быть романов, в которых группа людей, оказавшихся в изоляции силой обстоятельств, возвращается к «естественному состоянию» и превращается в бедных нагих двуногих животных. Все это можно изложить в одном рассказе, последнем в этом жанре, чтобы заткнуть им этот фонтан. Я вам сейчас напишу этот рассказ. Группа путешественников терпит кораблекрушение или крушение самолета, где-то далеко, разумеется, на острове. У одного из них – здоровенного
16 июня 2018

Поделиться

Или, в качестве альтернативы, многие критики хотели бы быть диктаторами в литературе, регулировать прошлое и с невозмутимой властностью указывать искусству будущее направление. В этом месяце все должны писать о том-то, в следующем никому не позволяется писать о том-то. Такого-то и такого-то не переиздавать до нашего особого распоряжения. Все экземпляры этого соблазнительно-плохого романа следует немедленно уничтожить. (Думаете, я шучу? В марте 1983 года газета «Либерасьон» призывала французского министра по правам
16 июня 2018

Поделиться

Я мог бы, вероятно, сыграть в игру Мориака. Сказать вам, что я вырос на Уэллсе, Хаксли и Шоу; что предпочитаю Джордж Элиот и даже Теккерея Диккенсу; как мне нравятся Оруэлл, Гарди и Хаусман и как не нравится выводок Оден-Спендер-Ишервуд (воспевающие социализм как побочный эффект реформы законов о гомосексуализме); а Вирджинию Вулф я откладываю на после смерти. Более молодые писатели? Сегодняшние? Что ж, каждый из них достаточно хорошо делает что-то одно, но они, кажется, не понимают, что литература требует делать хорошо несколько вещей сразу.
16 июня 2018

Поделиться

хочешь узнать, кто я, дождись туннеля и смотри на мое отражение в окне». Ты ждешь, и вглядываешься, и ловишь ускользающие черты на фоне мелькающих прокопченных стен, проводов, кирпичной кладки. Прозрачное отражение колеблется, подскакивает, всегда убегает на несколько футов вперед. К нему привыкаешь, начинаешь двигаться ему в такт, и хотя ты знаешь, что это отражение временно, оно начинает казаться постоянным. Но вот впереди раздается гудок – рев, вспышка света, и лицо исчезло навсегда.
16 июня 2018

Поделиться

Но как раз этого-то и не делает Мориак. Он пишет «Mémoires», но это не мемуары. Читатель избавлен от детских игр и уроков, от той первой служанки на душном чердаке, от мудрого дяди с железными зубами и нескончаемыми историями – и всего подобного. Вместо этого Мориак рассказывает нам, какие книги читал, какие художники ему нравились, какие пьесы видел. Он находит себя, вглядываясь в труды других. Собственную веру он определяет через страстный гнев на безбожника Андре Жида. Читать эти «мемуары» – все равно что встретить в поезде человека, который скажет тебе: «Не смотри на меня, это обманчиво. Если
16 июня 2018

Поделиться

когда внутреннее «я» заводит свой жалкий речитатив «не забудьте меня, не забудьте меня»; это время автобиографий и последнего бахвальства, время, когда записывают то, чего никто больше не помнит, с ложным чувством необычайной ценности этих воспоминаний.
16 июня 2018

Поделиться