Цитаты из книг автора «Джозеф Кэмпбелл»

в нем не работают законы дуальности и нет разделения на мужское и женское, божественное и человеческое. Вы познаете дуальность – и вас выгоняют. Чтобы вернуться назад в сад, нужно вкусить другой плод – плод с дерева вечной жизни, то есть вкусить его тогда, когда вам приходит понимание того, что Иисус и Бог Отец едины. Возвращение в Эдемский сад – цель многих религий. Когда Иегова изгонял человека из сада, он поставил у дверей рая двух херувимов с огненным мечом. Допустим, вы захотите войти в буддийский храм и подойти к статуе Будды, сидящего под деревом бессмертия, но у ворот вас встретят два стражника, охраняющих храм, и вам придется пройти мимо них, как если бы вы проходили между двумя херувимами к дереву вечной жизни. В христианской традиции Иисус на кресте воплощает тот самый плод с дерева вечной жизни. Иисус на кресте и Будда под деревом – это два символа, которые означают одно и то же. И херувимы у ворот – кто они? У одного из стражей перед буддийским храмом рот обычно открыт, а у второго закрыт. Это символизирует страх и желание, две противоположности. Предположим, вы направились к такому саду, и две эти фигуры на самом деле встречаются вам на пути и пугают вас. Если вами овладевает страх и вы боитесь за свою жизнь, то вы не войдете в сад. Но если вы больше не привязаны к своему эго, а смотрите на свое существование в контексте чего-то большего, вечного, целостного, если вы предпочитаете мелочности земного существования высшие цели, то вам нечего опасаться, и вы смело пройдете между этих двух фигур. Мы не можем вернуться в сад, потому что оказываемся в плену страхов, желаний и того, что мы называем жизненными благами.

Этот ритуал повторяет первоначальный акта убийства божества, из тела которого произросла пища. Во время причастия мы принимаем тело и кровь Спасителя. Этот акт побуждает нас к мыслительному процессу, который непосредственно воздействует на нас. МОЙЕРС: Какая истина кроется за этими ритуалами?КЭМПБЕЛЛ: Жизнь проявляет себя через акты жизнетворчества. Принося жертвы своим богам, охотники тем самым пытались умилостивить их таким подарком или взяткой, чтобы что-то от них получить. Но если жертва приносится в земледельческих культурах, то этой жертвой оказывается само божество. Умершего хоронят, и он становится пищей. Христа распяли на кресте, а его тело стало нашей духовной пищей. История Христа представляет собой сублимацию распространенного растительного образа, существовавшего ранее. Иисус на Кресте Господнем – как плод на дереве, он сам является плодом дерева. Иисус – плод вечной жизни, который рос на втором запретном дереве в Эдемском саду. Когда человек вкушает плод от первого дерева – дерева познания добра и зла, его изгоняют из сада – центра единства и гармонии, потому что

МОЙЕРС: Вы пишете: «Павшие, гниющие деревья и листья дают жизнь новым побегам. Это означает, что смерть приносит жизнь и что за смертью следует рождение. И мрачный вывод, который неизбежно следует из этого: чтобы появилось больше жизней, должно увеличиться количество смертей. Вот почему весь экваториальный пояс так охвачен страстью к

Росток – это Каин, а Кремень – Авель, который скорее пастух, чем охотник. Иными словами, в Библии пастух и земледелец противопоставлены друг другу, и именно последний вызывает отвращение. Таким образом, на этот миф можно посмотреть с точки зрения конфликта между племенами охотников и земледельцев. Этот миф рассказывает о том, как пастухи или охотники вторглись в мир земледельцев и унижают людей, которых они завоевали.

МОЙЕРС: Это как идея об избранном народе. КЭМПБЕЛЛ: Конечно. Каждая нация считает себя избранной. И это очень забавно, потому что сами себя они именуют «людьми», а другим дают странные имена вроде «смешнолицые» или «кривоносые».МОЙЕРС: Индейцы, проживающие в северо-восточных лесах Америки, говорят, что была женщина, которая пришла с неба и родила близнецов. По легенде индейцев юго-запада, близнецы родились у девственницы. КЭМПБЕЛЛ: Да. Женщина с неба имеет отношение к культуре охотничьих племен, тогда как земледельческим культурам ближе земная женщина. Близнецы воплощают два противоположных начала, но совершенно иные по сравнению с теми, которые олицетворяют библейские Каин и Авель. В истории индейцев ирокезов одного из братьев звали Росток, а второго – Кремень. При рождении Кремня его мать умерла. Росток и Кремень символизируют две традиции. В древние времена кремень использовали для изготовления ножей, чтобы убивать животных, поэтому брат, названный Кремнем, представляет собой охотничью традицию, а Росток, конечно же, символизирует сельскохозяйственную традицию.

Большинство американских антропологов, однако, утверждают, что нет никакой связи между культурами Тихого океана и культурами Центральной Америки, откуда пришли наши мифы. МОЙЕРС: То есть одна и та же история возникает в мифах разных стран, никак не связанных друг с другом. О чем это может свидетельствовать?КЭМПБЕЛЛ: Это самое удивительное в мифах. Я всю свою жизнь занимаюсь мифами и все еще восхищаюсь той поразительной точностью, с которой эти истории повторяются. Как если бы одно и то же явление воплощалось в разных формах. Так вместо кукурузы появляется кокос. МОЙЕРС: Самое удивительное в этих историях – это то, как в них рассказывается о происхождении людей: первые люди выходят из чрева земли. Образ утробы появляется в этих мифах снова и снова.

Таким образом, в лесных и сельскохозяйственных культурах смерть ощущается не совсем как смерть, поскольку она является необходимым условием для возникновения новой жизни. Не существует отдельной части растения, только лишь одна из его частей. Иисус использует этот образ, говоря: «Я есмь лоза, а вы ветви». Этот образ виноградной лозы полностью отличается от образа отдельных животных. В земледельческом обществе растения выращивали, чтобы их съесть.

МОЙЕРС: География во многом определила нашу культуру и нашу религию. Бог пустыни и бог равнины – разные боги… КЭМПБЕЛЛ:…и бог тропического леса, вернее, множество богов тропического леса. Когда вы находитесь посередине плоской пустыни, а над вами только небо, мир представляется одним целым, и у вас может быть одно божество, но в джунглях, где нет горизонта, и вы никогда ничего не увидите дальше, чем на десять метров вперед, идея о целостности мира никогда не придет вам в голову.МОЙЕРС: Идея бога рождается из представлений об окружающей среде? КЭМПБЕЛЛ: Да, разумеется.

КЭМПБЕЛЛ: На мой взгляд, существует большая разница между шаманом и священником. Священник – что-то вроде чиновника. Общество поклоняется некоторым божествам, и священник рукоположен для того, чтобы соблюдать надлежащее исполнение ритуала. Божество, которому он служит, существовало до него. Сила шамана заключается в том, что он общается со своими божествами лично, и они являются частью его личного опыта. Его авторитет исходит из его психического опыта и его способности устанавливать связь с божествами, а не из того, что общество поручило ему это.

История нашего грехопадения в Эдемском саду рассматривает природу как нечто порочное; и этот миф искажает наше восприятие реальности, потому что все природное воспринимается как греховное, и каждое спонтанное действие оказывается порочным, и нельзя идти на поводу у своих желаний.