Цитаты из книги «Поправка-22»

Летая, он проявлял себя психом и получал право не летать, но, реализуя это право, становился нормальным и отказаться от полетов не мог.

Дэнбар неподвижно лежал на спине, уставившись, будто кукла, в потолок. Он усердно удлинял время жизни. Он добивался этого, углубляя скуку. Он так успешно удлинял время жизни, что казался Йоссариану мертвым.

Была только одна закавыка – Поправка-22, – но этого вполне хватало, потому что человек, озабоченный своим спасением перед лицом реальной и неминуемой опасности, считался нормальным. Орр летал, потому что был псих, а будучи нормальным, отказался бы от полетов – чтоб его обязали летать, как всякого нормального пилота, по долгу воинской службы. Летая, он проявлял себя психом и получал право не летать, но, реализуя это право, становился нормальным и отказаться от полетов не мог. Пораженный всеобъемлющей простотой Поправки-22, Йоссариан уважительно присвистнул. – Да, поправочка что надо, – сказал он. – Лучше не придумаешь, – подтвердил доктор Дейника.

Он так успешно удлинял время жизни, что казался Йоссариану мертвым

Йоссариану ничего не стоило лечь в госпиталь на лечение из-за его печени и глаз, потому что врачи не могли определить, в каком состоянии у него печень, и не могли смотреть ему в глаза, когда он говорил им, в каком состоянии у него печень.

– Дались же вам эти военные выигрыши, – издевательски хмыкнул расхристанный старый гнуснец. – А на самом-то деле вся штука в том, чтобы уметь войны проигрывать, чтобы чувствовать, какую войну можно проиграть. Италия проигрывала войны много веков подряд – и всегда жила припеваючи. А Франция выигрывала – и все время барахталась в кризисах. Зато Германия проигрывала – и процветала. А теперь гляньте-ка на нашу новейшую историю. Италия выиграла войну в Эфиопии – и сразу же наткнулась на гиблые беды. Нас охватила такая сумасшедшая мания величия, что мы ввязались в мировую бойню без всякой надежды на победу. Но теперь, когда мы опять проигрываем, положение понемногу исправляется, и, если нам удастся потерпеть полное поражение, мы снова заживем прекрасно.

Заурядность бывает врожденной, приобретенной и навязанной.

– Ты обречен, парень, – сказал он. – Они ненавидят евреев. – Так я-то не еврей, – удостоверил Клевинджер. – А это неважно, – предрек Йоссариан – и оказался прав. – Им все люди поперек горла.

Почему в армию загребли меня, а не одного из тех старых болтунов, которые публично горланят от лица врачей, что они, мол, готовы на великие жертвы? Я, может, не хочу делать из себя жертву. Я хочу делать деньги.

Может, ты и прав, – хмуро уступил Клевинджер. – Может, невзгоды и правда удлиняют жизнь. Да только кому она такая нужна? – Мне, – сказал Дэнбар. – Зачем? – спросил Клевинджер. – А что у нас еще-то есть?