Цитаты из книг автора «Джозеф Хеллер»

– Ничего я не вижу! – с пафосом отпарировал он. – Родина – это вовсе не ерундовина, и бывает так, что человек просто должен умереть за родину. – Вы думаете? А что такое родина? Участок земли, окруженный со всех сторон границами, причем, как правило, искусственными. Англичане умирают за Англию, американцы за Америку, немцы за Германию, русские за Россию – в этой войне дерутся пятьдесят или шестьдесят стран, и каждая для кого-то родина. Так неужто все они стоят того, чтоб за них умирать? – Ради продолжения жизни иногда приходится идти на смерть, – сказал Нетли. – Ради продолжения жизни надо жить, – возразил старый святотатец. – Вы такой невинный и простодушный юноша, что мне, пожалуй, надо бы вас немного просветить. Сколько вам лет? Двадцать пять? Двадцать шесть? – Девятнадцать, – ответил Нетли. – В январе исполнится двадцать. – Если только вы доживете до января. – Старик нахмурился и покачал головой – с тем же укоряющим сочувствием, какое Нетли заметил у благочестивой старухи. – Вам надо поостеречься, иначе вас обязательно убьют, но вы, насколько я понимаю, остерегаться

Дались же вам эти военные выигрыши, – издевательски хмыкнул расхристанный старый гнуснец. – А на самом-то деле вся штука в том, чтобы уметь войны проигрывать, чтобы чувствовать, какую войну можно проиграть. Италия проигрывала войны много веков подряд – и всегда жила припеваючи. А Франция выигрывала – и все время барахталась в кризисах. Зато Германия проигрывала – и процветала. А теперь гляньте-ка на нашу новейшую историю. Италия выиграла войну в Эфиопии – и сразу же наткнулась на гиблые беды. Нас охватила такая сумасшедшая мания величия, что мы ввязались в мировую бойню без всякой надежды на победу. Но теперь, когда мы опять

– Ну… – Нетли осекся. Старик снисходительно усмехнулся, явно подавив желание презрительно расхохотаться. Но он травил Нетли исподтишка. – Рим погиб, Греция погибла, Персия погибла, Испания погибла, – со скрытым торжеством объявил он. – Все великие державы погибли. А ваша, значит, особенная? И сколько же она протянет? Вы говорите, вечно? А я вам напомню, что и сама Земля погибнет от взрыва Солнца через двадцать пять миллионов лет.

– Америка будет жить вечно! – страстно вскричал он. – Вечно? – с мягкой подначкой спросил старик.

«Война – дьявольская мерзость», – частенько говаривал он и пьяный, и трезвый, да так в самом деле и думал, что не мешало ему умело обделывать прибыльные дела вместе со своим зятем, хотя они постоянно поносили друг друга

Выгода – вот что движет поступками людей.

Одно дело – быть связанным через капеллана с Господом, считал подполковник Корн, против этого никто, разумеется, не возражал; и совсем другое – постоянно жить у него на глазах.

– Хотел бы я знать, чем он это заслужил? – грустно спросил младший лейтенант с укусом комара на заднице и малярийной инфекцией в крови, когда мисс Крэймер, посмотрев на градусник, обнаружила, что солдат в белом умер. – Наверно, согласием воевать, –

Ведь будет несправедливо, если меня заставят трудиться еще и за них, верно я говорю?

Поскольку ему не удавалось хорошо пожить, он хорошо учился. В университете своего штата он занимался так серьезно, что гомосексуалисты считали его интеллектуалом, а интеллектуалы – гомосексуалистом. Он специализировался в английской истории, и это не прошло ему даром. – Английская история? – разгневанно изумился сенатор их штата с густой серебряной гривой и сомнительной репутацией. – А почему не американская? Может, он думает, что она хуже других? Незадачливый студент мигом переключился на американскую литературу, но ФБР уже внесло его в списки неблагонадежных. На захолустной ферме, которую он считал своим домом, жило шесть человек и шотландский терьер, причем пятеро из них, не считая