Georgette Heyer

THE CORINTHIAN

A Novel

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Глава 1

Дом сэра Ричарда Виндхэма был расположен на Сент-Джеймс-сквер. В желтую гостиную этого дома недовольный дворецкий пригласил двух леди и неохотно следующего за ними джентльмена. Джентльмен, несколько старше тридцати лет, но склонный к полноте, казалось, почувствовал недовольство дворецкого, когда тот сообщил пожилой леди, что сэра Ричарда нет дома. Он посмотрел на него не так, как смотрит лорд на лакея, скорее это был взгляд пожилого беспомощного человека, и сказал:

– Тогда не думаете ли вы, леди Виндхэм… Луиза, не лучше ли нам… Я имею в виду, моя любовь, что входить бесполезно.

Ни его жена, ни теща не обратили внимания на его малодушную речь.

– Если моего брата нет, мы подождем, пока он вернется, – резко сказала Луиза.

– Ваш бедный папа всегда отсутствовал, когда кто-то хотел его видеть, – пожаловалась леди Виндхэм. – Меня поражает, что Ричард с каждым днем становится все больше на него похож.

Эти слова были произнесены таким слезливым голосом, что казалось, она расплачется прямо у дверей дома своего сына. Джордж, лорд Тревор, тревожно посмотрел на носовой платок, зажатый в ее тонкой руке, и, не возражая больше, вошел в дом.

Отказавшись от предложенных напитков, леди Тревор уютно устроилась на диване и объявила о своем намерении остаться здесь, если понадобится, на весь день. Джордж с сочувствием подумал о том, что почувствует его зять, вернувшись домой и застав эту семейную депутацию, и с удрученным видом сказал:

– Вы знаете, я не думаю, что мы должны… действительно не думаю. Мне это не нравится. Я бы хотел, чтобы вы выбросили это из головы.

Его жена, занятая стягиванием лайковых перчаток, бросила на него взгляд, полный снисходительного презрения.

– Мой дорогой Джордж, если ты боишься Ричарда, то я, смею тебя уверить, нет.

– Боюсь? Нет. Но мне бы хотелось, чтобы ты поняла, что человеку в 29 лет вряд ли понравится, когда кто-то вмешивается в его дела. Кроме того, он захочет знать, какое отношение я ко всему этому имею, а я не смогу объяснить. Мне не хотелось приезжать.

Луиза игнорировала замечание, считая его не заслуживающим ответа. Она управляла мужем железной рукой. Это была красивая женщина с решительным лицом, хотя и не лишенная чувства юмора. Возможно, она была одета не совсем по последней моде, которая диктовала дамам носить летние наряды из газа, чтобы показать все прелести их фигуры, но достаточно элегантно. У нее была прекрасная фигура, и ее платье с высокой талией и низко подрезанным корсажем и рукавами с крошечными буфами очень шло ей – гораздо больше, чем ее мужу обтягивающие панталоны и длиннополый сюртук. Он лучше всего выглядел в бриджах из оленьей кожи и сапогах, но он, к сожалению, был привержен дендизму и огорчал друзей и родственников экстравагантностью своих костюмов. Мода не была благосклонна к Джорджу. Он проводил много времени, тщетно пытаясь завязать галстук, как мистер Бруммелл, и затягивался в корсет так, что тот скрипел при неосторожных движениях.

Вторая леди из их компании сидела, откинувшись на диване. Она обладала не меньшей решительностью, чем ее дочь, но использовала гораздо более искусный способ обратить общее внимание на свои желания. Леди Виндхэм уже десять лет была вдовой и жаловалась на слабое здоровье. Малейший намек на несогласие с ней был губителен для ее слабых нервов. Каждый, кто видел ее носовой платок, ее флакончик и рожок с нюхательными солями, должен был оценить эти зловещие знаки. В молодости она была красавицей. Сейчас все в ней, казалось, увяло и поблекло: и волосы, и щеки, и глаза, и даже голос, который был таким жалобным и тихим, что его едва было слышно. Как и у дочери, у леди Виндхэм был хороший вкус, и, поскольку она владела довольно большой «вдовьей долей», могла позволить себе самые дорогие изыски моды, не ограничивая при этом другие расходы. Это не мешало ей думать, что она очень бедна, и постоянно жаловаться на стесненные обстоятельства. Она завоевала сочувствие знакомых, печально жалуясь на несправедливость мужа, который завещал сыну огромное состояние. Ее вдовья доля, как туманно сообщалось друзьям, была жалкими грошами.

Имея очаровательный дом на Кларджес-стрит, она не могла войти в дом на Сент-Джеймс-сквер без страданий, хотя сын приобрел его только два года назад. При жизни сэра Эдварда семья жила в гораздо большем и неудобном доме на Гросвенор-сквер. Когда сэр Ричард объявил, что хочет иметь свой дом, она не могла сожалеть о продаже старого дома, так как уже не страдала от неудобств прежнего жилья. Но хотя ей нравился ее новый дом на Кларджес-стрит, ей трудно было смириться с тем, что дом ее сына больше. Поэтому, когда иссякали другие источники печали, она возвращалась к этому и говорила жалобным голосом:

– Я не могу понять, чего он хочет, купив подобный дом.

Луиза, имея хороший дом помимо поместья в Беркшире, ни в малейшей степени не завидовала дому своего брата. Она ответила:

– Это не важно, мама. Возможно, он думал о женитьбе, когда покупал его. Как ты думаешь, Джордж?

Джорджу польстило обращение к нему, но, будучи честным человеком, он не мог заставить себя сказать, что Ричард думал о женитьбе, когда покупал этот дом, или в другое время.

Луиза была недовольна.

– Ладно, – сказала она. – Его надо заставить подумать о женитьбе.

Леди Виндхэм опустила свой флакончик с нюхательной солью, чтобы добавить:

– Видит бог, я никогда не заставляла моего мальчика делать что-либо, но всем понятно, что он и Мелисса Брэндон должны скрепить долголетнюю дружбу наших семей брачными узами.

Джордж вытаращил на нее глаза и пожелал про себя оказаться где-нибудь подальше.

– Если он не хочет жениться на Мелиссе, я буду до последнего защищать ее, – заявила Луиза. – Но ему пора жениться на ком-нибудь, и если у него нет другой подходящей молодой женщины, то его супругой должна стать Мелисса.

– Я боюсь встретиться с лордом Сааром, – простонала леди Виндхэм, снова поднося флакончик к носу. – Или с бедной дорогой Эмили, у которой три дочери кроме Мелиссы, и всех надо пристроить. Притом ни одна из них не отличается привлекательностью. У Софии прыщи…

– Я не считаю Августу безнадежно уродливой, – стараясь быть справедливой, сказала Луиза. – Да и Амелия, может быть, похорошеет.

– Косая, – констатировал Джордж.

– Легкое косоглазие, – поправила Луиза. – Однако нас это не касается. Мелисса очень красива. Никто не может отрицать этого.

– И такие прекрасные связи, – вздохнула леди Виндхэм. – Одна из лучших семей.

– Говорят, Саар не продержится даже пять лет при том, как идут дела, – сказал Джордж. – Все заложено до последнего гвоздя, а Саар пьет мертвецки. Говорят, то же было с его отцом.

Обе леди посмотрели на него с неудовольствием.

– Надеюсь, Джордж, ты не имеешь в виду, что Мелисса склонна к тому же? – спросила его жена.

– О господи, конечно нет. Я никогда не думал о подобных вещах. Я уверен, что она прекрасная молодая женщина. Но я говорю, Луиза, что не буду осуждать Ричарда, если он не захочет на ней жениться. Я бы скорее женился на статуе.

– Должна признать, что она несколько холодновата, – согласилась Луиза. – Но прими во внимание ее положение. Еще когда они были детьми, вопрос их брака был решен, и она это знает так же, как и мы. А Ричард ведет себя странно. Я теряю всякое терпение с ним.

Джорджу нравился его зять, но он понимал, что защищать его глупо, и промолчал.

Леди Виндхэм продолжала удрученно:

– Небеса запрещают заставлять единственного сына жениться против его воли, но я живу в постоянном страхе, что он приведет какое-нибудь ужасное создание низкого происхождения и я должна буду распахнуть перед ней двери своего дома.

Джордж представил себе зятя и с сомнением сказал:

– Не думаю, что он сделает так, мадам.

– Джордж прав, – объявила Луиза. – Я бы стала лучше думать о Ричарде, если бы он кого-нибудь привел. Меня угнетает, что он так равнодушен к женскому очарованию. Это чепуха, что он не любит женский пол, но ясно одно. Он может любить или не любить женщин, но обязан жениться ради чести семьи. Я не пожалею сил представлять его каждой достойной молодой женщине в городе, поскольку не настаиваю на женитьбе именно на Мелиссе Брэндон. Но он не посмотрит ни на одну из них, если решит, что Мелисса подходит ему.

– Ричард считает, что всех их привлекают его деньги, – решился заметить Джордж.

– Признаюсь, может быть, и так. Что на это сказать? Не будешь же ты утверждать, что Ричард романтик.

Джордж вынужден был признать, что Ричард не романтик.

– Если бы я увидела, что он нашел подходящую жену, я умерла бы спокойной, – сказала леди Виндхэм, предполагавшая прожить еще не меньше тридцати лет. – Его поведение наполняет мое материнское сердце дурными предчувствиями.

Верность заставила Джорджа возразить, что ни в Ричарде, ни в окружающем мире нет ничего угрожающего.

– Он выводит меня из себя, – призналась Луиза. – Я очень его люблю, но презираю от всей души. И пусть все слышат это. Он не думает ни о чем, кроме своих галстуков, блеска своих сапог и нюхательной смеси.

– А его лошади? – упавшим голосом спросил Джордж.

– О, его лошади! Отлично. Признаю, что он замечательный наездник. Он победил сэра Джона Лейда в Брайтоне. Замечательное достижение!

– Действительно, замечательное, – вздохнул Джордж, пытаясь не замечать ее иронии.

– Ты можешь восхищаться человеком из-за того, что он посещает салон Джексона или Крибба. Я – нет.

– Нет, любовь моя, – заметил Джордж. – Конечно нет.

– И я не сомневаюсь, что ты не видишь ничего предосудительного в его пристрастии к игорному столу. Но я точно знаю, что он спустил три тысячи фунтов за один раз в Альмаке.

Леди Виндхэм застонала и прикрыла глаза

– При его богатстве это не имеет значения, – поспешил заверить жену Джордж.

– Брак положит конец этим безобразиям, – заявила Луиза.

Устрашающая картина, вызванная этим авторитетным заявлением, заставила Джорджа замолчать. Леди Виндхэм мрачно произнесла:

– Только мать может понять мое беспокойство. Он в опасном возрасте, и я живу в постоянном страхе от того, что может произойти.

Джордж открыл рот, но, встретившись со взглядом жены, снова закрыл его, с несчастным видом поправляя галстук.

Дверь открылась. На пороге стоял Коринфянин, цинично разглядывая родственников.

– Тысяча извинений. – Он был раздражен, но вежлив. – Ваш покорный слуга, мадам. Твой, Луиза! Мой бедный Джордж! Я должен был ожидать вас?

– Очевидно, нет, – резко возразила Луиза.

– Нет. Я имею в виду, что им пришло в голову приехать, и я не мог удержать их, – героически объяснил Джордж.

– Думаю, нет, – сказал Коринфянин, входя в комнату и закрывая дверь. – Но моя память, моя несчастная память!

Джордж, бросив взгляд на зятя, почувствовал легкое волнение.

– О, Ричард, мне это нравится. Дьявольски хорошо сшит сюртук. Честное слово! Кто шил?

Ричард поднял руку и посмотрел на обшлаг.

– Вестон, Джордж, Вестон!

– Джордж, – возмутилась Луиза.

Сэр Ричард, слегка улыбаясь, подошел к матери. Она протянула ему руку. Он наклонился с томной грацией и едва коснулся ее губами.

– Тысяча извинений, мадам, – повторил он. – Я уверен, мои люди сделали все для вас, для всех вас.

Его ленивый взгляд скользнул по комнате.

– О боже, – спохватился он. – Джордж, ты ближе всех, будь добр, позвони.

– Нам не нужны напитки, спасибо, Ричард, – сказала Луиза.

Его слабая улыбка заставила ее сделать то, чего не мог добиться своими высказываниями муж, – замолчать.

– Моя дорогая Луиза. Ты ошибаешься. Уверяю тебя. И Джорджу нужно подкрепиться. Да, Джеффри, я звонил. Джеффри, пожалуйста, мадеру и миндальный ликер.

– Ричард, это лучший «водопад», который я видел, – воскликнул Джордж, восхищенно глядя на галстук Коринфянина.

– Ты льстишь мне, Джордж. Боюсь, ты льстишь мне.

– Фу, – раздраженно фыркнула Луиза.

– Вот именно, дорогая Луиза, – добродушно согласился сэр Ричард.

– Не старайся провоцировать меня, Ричард, – произнесла Луиза строго. – Я допускаю, что твоя внешность может быть какой угодно, даже восхитительной, если хочешь.

– Каждый делает, что может, – пробормотал сэр Ричард.

Ее грудь вздымалась.

– Ричард, я могу побить тебя, – пригрозила она.

– Не думаю, моя дорогая, – возразил сэр Ричард, улыбаясь и показывая прекрасные белые зубы.

Джордж настолько забылся, что засмеялся.

– Успокойся, Джордж, – одернула его Луиза, бросив на него убийственный взгляд.