растянувшийся на километры и уходящий за горизонт. Я был высоко в воздухе и обрел зоркость птиц. Везде, куда хватало глаз, я видел сложные многоэтажные пирамиды из стекла – большие и маленькие. Какие-то из них переходили одна в другую, какие-то стояли отдельно, и все напоминали современные небоскребы, все были наполнены людьми, которые изо всех сил пытались достичь самой вершины пирамид. Но было что-то и над вершиной каждой пирамиды, где все гнездились, некая сфера. Это было привилегированное пространство, которое отводилось глазу. Он мог (или осознанно выбрал) парить над суетой, не доминируя над какой-либо отдельной группой, а пребывая над ними всеми. Это было само внимание, чистое и безупречное, отстраненное, предупредительное и