Цитаты из книг автора «Джон Стейнбек»

Когда двое встречаются, каждый в чем-то изменяет другого,

Когда люди – хорошие смирные люди – не понимают, что делается вокруг… это значит, надо чего-то ждать. Так просто не обойдется.

Томные, разомлевшие от жары дамы – маленькие планеты, вокруг которых вращаются их неизменные спутники: кремы, лосьоны, флакончики с красками – черной, розовой, красной, белой, зеленой, серебряной, – с их помощью меняется цвет волос, глаз, губ, ногтей, бровей, ресниц, век.

Пэйн, Маркс, Джефферсон, Ленин

Немножко страшно, – ответила она. – Только это даже не страх. Я жду. Когда стрясется беда и надо будет что-нибудь делать, я все сделаю. – А таких мыслей у тебя нет: вот приедем мы, как там все окажется? Может, гораздо хуже, чем мы думаем? – Нет, – быстро ответила она. – Нет. Так не годится. Мне нельзя так думать. Это не по силам – будто не одной жизнью живешь, а сразу несколькими. Смолоду кажется, что тебя хватит на тысячу жизней, а на самом-то деле дай бог одну прожить. Мне это не по силам. Ты молодой, ты смотри вперед, а я… у меня сейчас только дорога перед глазами. Да вот еще думаю, скоро ли проголодаются, скоро ли спросят свиных костей

тюрьме. О том, когда тебя выпустят на волю, думать нельзя. Рехнешься. Думать надо о сегодняшнем дне, о завтрашнем, о бейсболе в субботу. Так и надо жить. Так живут все бессрочники. Новички – те лбом о дверь бьются. Всё считают, сколько им еще сидеть. Зачем тебе это? Живи со дня на день.

блеющим голосом свой боевой клич: – Сла-ава Господу Богу! Дед и бабка ковыляли по двору наперегонки. Они воевали друг с другом всю жизнь и любили эту войну, не могли существовать без нее

блеющим голосом свой боевой клич: – Сла-ава Господу Богу! Дед и бабка ковыляли по двору наперегонки. Они воевали друг с другом всю жизнь и любили эту войну, не могли существовать без нее.

За дедом ковыляла бабка, ухитрившаяся прожить до глубокой старости только потому, что она была такая же злющая, как и ее старик. Бабка отстаивала свою независимость с яростью фанатика, не уступая деду в буйстве и греховности. Однажды после моления, еще не придя в себя как следует и разговаривая на разные голоса, она разрядила в мужа двустволку и почти начисто снесла ему одну ягодицу. Это так восхитило деда, что он, мучивший ее раньше, как дети мучают букашек, в дальнейшем прекратил озорство. Подобрав до колен широкое платье, бабка шла и повторяла пронзительно

дедом ковыляла бабка, ухитрившаяся прожить до глубокой старости только потому, что она была такая же злющая, как и ее старик. Бабка отстаивала свою независимость с яростью фанатика, не уступая деду в буйстве и греховности. Однажды после моления, еще не придя в себя как следует и разговаривая на разные голоса, она разрядила в мужа двустволку и почти начисто снесла ему одну ягодицу. Это так восхитило деда, что он, мучивший ее раньше, как дети мучают букашек, в дальнейшем прекратил озорство. Подобрав до колен широкое платье, бабка шла и повторяла пронзительно