Цитаты из книг автора «Джон Робертс»

На кону находилась великая ставка в виде сущности будущей славянской цивилизации. Два великих имени определяли начало ее формирования. Они принадлежали святым братьям Кириллу и Мефодию, священникам, родившимся в Салониках в IX веке. До сих пор этих братьев высоко чтут прихожане православной общины. Кирилл раньше побывал с миссией в Хазарии, и свою работу им предстояло организовывать в общем контексте идеологической дипломатии Византии; православные миссионеры должны были выдавать себя за византийских дипломатических посланников, и эти церковники старались всячески скрывать свое отличие от дипломатов. Но на самом деле они занимались далеко не только обращением в христианство опасного соседа. Имя Кирилла увековечено в названии алфавита из букв кириллицы, который он изобрел. Этот алфавит стремительно распространился среди славянских народов, в скором времени достигнув России. С его помощью появилась возможность не только для изучения христианства, но и выкристаллизовалась славянская культура. Она отличалась восприимчивостью к созидательному влиянию культуры других народов, так как Византия была не единственным соседом славян, но самое глубокое влияние на культуру данной империи в конечном счете оказало как раз восточное православие.

В 1453 году, или спустя 900 лет после кончины Юстиниана I, Константинополь пал перед полчищами язычников. «Никогда не случалось раньше и никогда больше не случится события ужаснее», – отметил один греческий летописец. На самом деле он стал свидетелем события великого исторического звучания. Никто в Европе не был к нему готов; оно потрясло весь христианский мир. Это событие коснулось не просто государства: наступил конец самому Риму. Наконец-то пришло избавление от цивилизации, унаследованной от классического Средиземноморья; если кто-то видел в этом такую же глубокую перспективу, как записные энтузиасты, которые обнаружили в нем возмездие за разрушение греками Трои, то на самом деле речь шла о прекращении существования традиции, насчитывавшей две тысячи лет. И если абстрагироваться от языческого мира эллинской культуры и Древней Греции, тогда тысяча лет христианской империи в самой Византии производила достаточное впечатление, чтобы видеть в ее кончине нечто глобальное по масштабу, подобное сдвигу земной коры

Огромным моральным стимулом для них служила вера в пророка, обещавшего им, что после смерти на поле битвы с неверными их душа отправляется прямо в рай со всеми положенными блаженствами

Мухаммед скончался в 632 году. В тот момент созданной им общине грозила серьезная опасность раскола и распада. И все-таки на такой основе предстояло построить две арабские империи, осуществлявшие господство в последующие исторические периоды из двух разных центров силы. В каждой из этих империй ключевым учреждением устанавливался халифат, служивший наследием власти Мухаммеда как старейшины общины, одновременно ее наставника и правителя. С самого начала между религиозной и светской властью в исламе устанавливалась полная гармония, никакой двойственности в виде «церкви и государства», формировавшей положения политики христианского общества на протяжении более тысячи лет, у мусульман не наблюдалось. Прекрасно сказано, что Мухаммед выступил в роли Константина – пророка и суверена в одном лице. Его преемники не собирались заниматься собственными пророчествами, как это делал Мухаммед, а просто на протяжении длительного времени пользовались его наследием в виде единства в управлении государством и отправлении религиозных обрядов.

его благовестие заключалось в том, что все люди – евреи, христиане и безбожники – должны проникнуться одной истинной верой, открытой ему Богом.

Ислам продемонстрировал большую экспансионистскую и адаптивную мощь, чем какая-либо другая религия за исключением христианства. К нему тянулись народы, живущие далеко и весьма отличающиеся друг от друга – от нигерийцев до индонезийцев; даже в центре его зарождения, то есть на землях арабской цивилизации между Нилом и Индией, он объединил верующих с огромными различиями в культуре и климате проживания. При этом ни один из других великих формирующих факторов всемирной истории не базировался на меньшем количестве начальных ресурсов, кроме, возможно, иудаизма. Важно обратить внимание на то, что собственное кочевое происхождение евреев лежит в том же самом племенном обществе, варварском, незрелом и отсталом, из которого вышли первые армии ислама. Из такого сравнения неизбежно вытекает предположение еще об одной причине, ведь иудаизм, христианство и ислам представляют собой великие монотеистические религии. Ни одна из них на ранних стадиях существования не обещала превратиться в мировую историческую силу. Предположить такое могли разве что одержимые и фанатичные их адепты.

Накануне наступления новой эры половина известного тогда населения находилась под властью всего лишь двух государств – Рима и Китая эпохи Хань. Но сравнивать эти две империи не представляется возможным. При несомненном практическом отсутствии прямых контактов между ними эти две империи обладали заметными сходствами. Обеими правили богоподобные императоры, возглавлявшие бюрократические аппараты, и воинские соединения обеих были разбросаны мелкими гарнизонами по территориям примерно одинакового размера. Оба императора с правящей верхушкой утверждали, будто управляют всем известным миром (и элиты обеих империй могли понимать, что такая заявка на самом деле является заблуждением). Обе империи унаследовали великие традиции, приспособленные под корыстные цели их императоров. Процессы их централизации, образования денежных систем, формулирования административных принципов и обращения с переселенцами извне во многом выглядят сходными. Просуществовав на протяжении очень долгого времени, обе империи одряхлели в силу большого распыления власти. Понятно, что в их судьбе можно отыскать еще и большие отличия: в Китае консолидация централизованной бюрократии представляется намного значительней, чем в Риме. К тому же стоит отметить важные расхождения в гражданском праве и в принципах местного самоуправления. Прежде всего, однако, бросается в глаза, что степень культурного и языкового проникновения внутри империи была намного больше в ханьском Китае, чем в Риме. Однако стоит отметить тот факт, что 2 тысячи лет назад на Дальнем Востоке и далеком западе Евразии возникли практически одинаковые параллельные миры.

В Китае все строилось на культуре административной верхушки, сохранявшейся при всех династиях и империях. Именно она удерживала Китай на предназначенном ему курсе развития.

Интеллектуальный порыв ранних отцов церкви и врожденная социальная привлекательность христианства позволили использовать его огромные возможности, состоявшие в рассеянности и экспансии паствы, унаследованные от структуры классического и последующего римского мира. Проповедники христианства могли свободно путешествовать, а также общаться и переписываться друг с другом на греческом языке. Великое преимущество заключалось в его появлении в религиозную эпоху; нелепое легковерие II века скрывалось под глубокими вожделениями. Они служат намеком на то, что жизненная энергия канонического мира уже сходит на нет; греческое достояние требовало пополнения, а источник пополнения виделся в новых вероучениях. Философия превратилась в своего рода инструмент духовного поиска, а рационализм или скептицизм сохранил привлекательность только для уходящего в бесконечность меньшинства. Но даже в такой вселяющей надежды обстановке перед церковью стояла одна важная задача; христианство на заре своего существования следует рассматривать в постоянном контексте взаимодействия с процветающими соперниками. Рождение в религиозную эпоху сулило такие же выгоды, как и опасности. То, насколько успешно христианство встретило угрозу и воспользовалось выпавшим ему шансом, будет видно на переломе в III веке, когда канонический мир практически рухнул и сохранился исключительно за счет колоссальных, и в конце губительных, уступок

Величайший вклад христианства в грядущую западную цивилизацию состоял в последовательном пророческом и индивидуалистическом утверждении того, что жизнь следует строить с оглядкой на нравственный ориентир, независимый не только от правительства, но и любого другого исключительного человеческого авторитета