Цитаты из книг автора «Джон Робертс»

В результате тех ссор в 1914 году началась мировая война. Самой кровопролитной назвать ее нельзя, да и длилась она ненамного дольше других, то есть, строго говоря, на название в историческом контексте «Первая» мировая война она явно не тянула. Отличали ее высокая интенсивность боевых действий и их величайший на тот момент географический охват. Участие в ней приняли страны со всех континентов. К тому же она обошлась ее участникам дороже любой предыдущей войны и потребовала невиданных доселе ресурсов. Для ведения Первой мировой войны требовалась мобилизация всего общества целиком. Одна из причин заключалась в том, что впервые машины играли в войне решающую роль; также впервые преобразующая роль в войне принадлежала науке. Достойнейшее имя для нее придумали те, кто принимал в ней участие: Первая мировая война. Его вполне можно оправдать одним только невиданным психологическим эффектом.

Притом что их политическая конструкция в 1914 году считалась старше, чем у любого другого крупнейшего европейского государства, кроме Великобритании или России, прибытие новых американцев помогало придать Соединенным Штатам особенности и психологию молодой нации. Потребность во внедрении в сложившееся общество новых американских граждан часто приводила к прорывам мощного националистического чувства. Но из-за большой географической отдаленности, традиционного отвержения Европы и продолжающегося доминирования в американском правительстве и деловых кругах правящей верхушки, сформировавшейся в англосаксонской традиции, насильственных форм за пределами Западного полушария они не приняли. Соединенные Штаты Америки в 1914 году представляли собой все еще молодого гиганта, ждущего своей очереди в истории человечества, исчерпывающая роль которого прояснится, когда народам Европы потребуется привлечь Америку для разрешения своих споров.

Экспансия США в XIX веке закончилась на том, что в Западном полушарии состоялось учреждение их превосходства на фундаменте неоспоримого военного могущества. Процесс завершился после войны с Испанией и сооружения Панамского канала. Американские внутренние и общественно-экономические обстоятельства складывались таким образом, что политическая система США обеспечивала решение всех возникающих проблем, к тому же великий кризис середины столетия миновал.

Третьей великой силе, неощутимо, но неотвратимо толкающей женщин к освобождению от старинных приемов и предположений, название придумать гораздо сложнее, но если бы она обладала управляющим принципом, то им бы служила технология. Она представляла собой процесс, составленный из огромного количества новаторских решений, причем некоторые из них уже медленно накапливались в течение многих десятилетий до 1900 года, и все они просачивались в железные расписания домашней рутины и тяжких забот, пусть даже в самом начале совсем слабо. Среди первых примеров приведем внедрение водопровода или газа для нагревания и освещения; электричеству предстояло чуть позже явить свету еще более очевидные преимущества. Передовой край крупных перемен в розничном распределении товара занимали усовершенствованные магазины, в которых далекие от богатства люди не только могли получить понятие о роскоши, но также найти устройства, позволяющие удовлетворить бытовые потребности. Привозное из-за границы продовольствие с его усовершенствованной переработкой и заготовкой медленно меняло привычки в семейной организации питания (сохранившейся кое-где в Индии или Африке), когда-то основанной на посещении базара один или два раза в день. Мир моющих средств и легко очищающихся искусственных волокон в 1900 году все еще ждал в будущем, зато приобрести мыло и хозяйственную соду стало намного легче и дешевле, чем на 100 лет раньше. А в это время первое бытовое оборудование типа газовых плит, пылесосов, стиральных машин стало появляться, сначала в домах богачей, в начале XX века

Вторая великая сила преобразования к 1914 году находилась еще дальше от проявления своего полного потенциала с точки зрения изменения жизни женщин. Речь идет о применении противозачаточных средств (контрацепции). Эта контрацепция уже самым пагубным образом сказалась на европейской демографии. Впереди ждала революция во власти и статусе, так как все больше женщин поддавались искушению забросить вынашивание детей и их выращивание, что на протяжении всей истории человечества составляло смысл женской доли. За этим последовало более глубокое изменение в женской психике, только что начавшее проявляться в 1914 году, поскольку женщины дошли до того, что занялись удовлетворением собственной похоти без обязательного заключения обременительного пожизненного брака.

Политизация женщин и политические нападки на правовые и ведомственные структуры, которые они считали тираническими, могли дать женщинам меньше, чем дали некоторые другие изменения. Три из них вызревали медленно, но в конечном счете сыграли гигантскую роль в разрушении традиции. Первым изменением назовем рост передовой капиталистической экономики. К 1914 году это уже означало массовое появление новых рабочих мест в некоторых странах для женщин: их брали на работу в качестве машинисток, секретарей, операторов телефонных станций, фабричных рабочих, сотрудников универмагов и учителей. Практически ни одной из этих профессий 100 лет назад не существовало. А теперь они повлекли за собой практический сдвиг в благосостоянии женщин: они стали самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, тем самым оказались в начале пути, на котором предстоит преобразование структуры европейской семьи. В скором времени потребности войны в индустриальных обществах ускорят это движение, так как спрос на рабочие руки откроет для женщин еще более широкий диапазон профессиональной занятости. Между тем для все большего числа девочек даже к 1900 году работа на промышленном предприятии или в коммерции сразу же означала шанс освобождения от родительской опеки и капкана семейного рабства. Большинству женщин такого счастья к 1914 году еще не перепало, но процесс ускорения шел потому, что произошедшие изменения стимулировали изменения новые. Например, требовалось расширение системы образования и профессионального обучения.

1914 году выбирать депутатов парламента в Европе женщинам доверили только в Финляндии и Норвегии. Зато далеко от Европы правом голоса женщины пользовались уже в Новой Зеландии, в двух австралийских штатах и некоторых штатах США. Данный вопрос оставался открытым во многих странах на протяжении еще 30 лет

европейцы наблюдали за всем происходящим со стороны и даже не пытались вмешиваться. Назвать всех европейцев огульно людьми испорченными и алчными представляется большим упрощением. Ответ должен лежать в складе мышления европейца. Как и представители многих других направлений культуры своего времени, европейцы считали, что только они заслуживают звания передового и цивилизованного народа и поэтому обладают правом на управление другими людьми. Однако вера европейцев в собственное превосходство часто достигала некоторой степени фанатизма, питаемого религией и этноцентризмом. Иногда такие воззрения служили основой примитивного расизма. Но гораздо чаще, особенно в Великобритании и во Франции с XIX века и позднее, они подталкивали на совершенствование мира, его рационализацию и преобразование в соответствии с европейскими понятиями прогресса. Убежденность в принадлежности к более высокой цивилизации не только служила разрешением на проявление хищнических привычек, чем раньше отличалось то же христианство, но и во многих случаях поддерживала настрой в духе крестоносцев. Европейцы свято верили в то, что они несут нечто лучшее этим слепцам, не видевшим собственное благо, когда им заменяли племенные права частной собственностью, превращали охотников и собирателей, носивших все свое добро с собой, в наемных работников или солдат.

Пик переселения народов из Европы фактически пришелся на канун Первой мировой войны в 1913 году, когда больше 1,5 миллиона человек покинули родные дома; больше трети из них составили итальянцы, около 400 тысяч – британцы и 200 тысяч – испанцы. За 50 лет до того итальянцев в списках переселенцев встречалось совсем мало, гораздо больше было немцев и скандинавов. Все это время вклад Британских островов в эмиграцию отличался завидным постоянством; между 1880 и 1910 годами за море отправилось 8,5 миллиона британцев (число итальянцев-эмигрантов за тот же период времени чуть превысило 6 миллионов). Основная

Самое заметное изменение территориальных очертаний США случилось после покупки Луизианы. Луизиана представляла собой область между Миссисипи и Скалистыми горами. В 1803 году она принадлежала, пусть даже с несколько теоретическими допущениями, французам, так как испанцы уступили им свою территорию в 1800 году. Такое изменение вызвало большой интерес у американцев; если правители наполеоновской Франции предусмотрели возрождение французской американской империи, тогда огромное значение предназначалось Новому Орлеану, прикрывавшему устье реки, через которое уже шла большая масса американской коммерции. Как раз ради приобретения свободы навигации на Миссисипи власти США вступили в переговоры, завершившиеся покупкой области, превышающей по площади территорию тогдашней республики. На современной карте она включает Луизиану, Арканзас, Айову, Небраску, обе Дакоты, Миннесоту к западу от Миссисипи, большую часть Канзаса, Оклахому, Монтану, Вайоминг и крупный кусок Колорадо. Сделка обошлась в 11,25 миллиона долларов США. Так случилась продажа крупнейшего участка земли за все времена, и ее последствия тоже следует оценивать соответственно огромными. Из-за нее подверглась преобразованию американская внутренняя история