Цитаты из книг автора «Джон Кракауэр»

14 октября 1996 года на форуме, где обсуждали восхождение южноафриканцев на Эверест, появился следующий пост: «Я шерп и сирота. Мой отец погиб на ледопаде Кхумбу, когда перетаскивал грузы для экспедиции в конце шестидесятых годов. Моя мать умерла в окрестностях Фериче от разрыва сердца. Она не выдержала тяжести груза, который несла для другой экспедиции в 1970 году. Трое детей в нашей семье умерли, а меня и мою сестру отправили на воспитание в США и Европу. Я никогда не вернусь на свою родину, потому что считаю, что она проклята. Мои предки пришли в регион Кхумбу из долины, спасаясь от преследований в предгорьях. Здесь они нашли убежище в тени Сагарматхи, «Богини-матери мира». Богиня даровала им пристанище, и в ответ мои предки должны были защищать святилище богини от чужеземцев и посторонних. Но мой народ пошел другим путем. Он стал помогать чужестранцам подниматься по священной горе, позволил надругаться над ней и, поднявшись на ее вершину, бахвалиться победой, а также осквернять и загрязнять ее склоны. Некоторые из них поплатились своими жизнями, другим удалось спастись, но они так или иначе пострадали и заплатили… Я считаю, что именно на шерпах лежит вина за трагедию, случившуюся в 1996 году на Сагарматхе. Я нисколько не сожалею о том, что не вернусь обратно, так как знаю, что мой народ обречен, точно так же, как обречены богатые и высокомерные иностранцы, которые считают, что им принадлежит весь этот мир. Вспомните «Титаник». Даже корабль, который считался непотопляемым, утонул. Кто такие простые смертные, наподобие Уэтерса, Питтман, Фишера, Лопсанга, Тенцинга, Месснера и Бонингтона по сравнению с Богиней-матерью? Вот почему я поклялся никогда не возвращаться домой и не быть участником этого святотатства».

Теперь я мечтаю о нежном прикосновении женщин, о пении птиц, о запахе земли, растертой в ладонях, о яркой зелени растений, за которыми буду старательно ухаживать. Я собираюсь купить участок земли, чтобы населить его оленями, дикими кабанами и птицами, вырастить тополя и платаны, устроить пруд, чтобы туда прилетали утки и чтобы в лучах заходящего солнца рыбы охотились за насекомыми. В том лесу будут тропинки, и мы с тобой потеряемся в мягких изгибах и складках ландшафта. Мы выйдем к кромке воды и ляжем на траву, а рядом с нами будет стоять маленькая, скромная надпись – «ЭТО РЕАЛЬНЫЙ МИР, ДЕТКИ, И ВСЕ МЫ В НЕМ ЖИВЕМ» (Б. Травен)[73]. Чарльз Боуден «Кровавая орхидея»

Чем сложнее ситуация и чем выше требования, предъявляемые к альпинисту, тем слаще эйфория после того, как это напряжение спало. Потенциальная опасность служит только для обострения самосознания и самоконтроля. Возможно, именно поэтому люди и занимаются рискованными видами спорта: вы намеренно становитесь более сконцентрированным и вкладываете больше усилий, чтобы очистить сознание от всего тривиального. Такие действия представляют собой модель жизни в миниатюре, но с одной существенной разницей: в отличие от вашей обыденной JiC (Л/3 hi (Л/у где ошибки, как правило, можно исправить или решить вопрос при помощи компромисса, в альпинизме ваши действия в долю секунды определяют, умрете вы или останетесь в живых.

Проблема состояла лишь в том, что мой внутренний голос был похож на постоянный писк маленького цыпленка – он кричал, что я умру, почти каждый раз, когда я зашнуровывал альпинистские ботинки.

ПОКОРИТЬ ГОРНУЮ ВЕРШИНУ ЗНАЧИЛО СДЕЛАТЬ ЧТО-ТО КОНКРЕТНОЕ, ОЩУТИМОЕ И НЕОСПОРИМОЕ. В ТО ВРЕМЯ В МОЕЙ ОБЫДЕННОЙ ЖИЗНИ НЕ ХВАТАЛО ПОДВИГА И СЕРЬЕЗНОГО ВНУТРЕННЕГО СМЫСЛА, И ТОЛЬКО РИСКИ И ОПАСНОСТИ, СВЯЗАННЫЕ С АЛЬПИНИЗМОМ, ПОМОГАЛИ МНЕ ПОЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО Я ЖИВУ И ДЫШУ полной ГРУДЬЮ.

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ МЫ ВЫЙДЕМ ИЗ ЛАГЕРЯ ОДНОЙ ГРУППОЙ, НО ПОДНИМАТЬСЯ БУДЕМ ОТДЕЛЬНО ДРУГ ОТ ДРУГА, НЕ СВЯЗАННЫЕ ВЕРЕВКОЙ И НЕ ОБЪЕДИНЕННЫЕ ДРУЖЕСКОЙ ПРЕДАННОСТЬЮ. ЗДЕСЬ КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК САМ ЗА СЕБЯ. И в этом смысле я не был исключением. Например, я искренне надеялся, что Даг дойдет до вершины, но если он повернет обратно, я буду делать все, что в моих силах, чтобы продолжать восхождение. В другой ситуации понимание этих обстоятельств могло бы подействовать на меня угнетающе, но мысли о погоде вытеснили из моей головы все грустные размышления. Если в ближайшее

8 июня 1924 года, когда Ирвин и Мэллори медленно поднимались к вершине Эвереста, ее затянуло облаками, поэтому остав

Я первым готов признать, что автор, пишущий, чтобы достичь катарсиса, оказывает читателю плохую услугу.

За жаждой приключений и вольным духом бродяжничества, которые являются необходимыми противоядиями против нашей культуры, помешанной на комфорте, может скрываться некая разновидность юношеского бунта против старения, бренности и неприглядности нашей жизни, человеческих слабостей.

холодная отрешенность профессионала. Возможно, именно это и есть основная черта всех экстремальных восхождений. Человек приходит к пониманию того, что так хорошо выразил Хастон: «Если что-то пойдет не так, ты будешь бороться не на жизнь, а на смерть. Если ты хорошо подготовлен – ты выживешь, если нет – природа возьмет свое».