Цитаты из книг автора «Джон Кракауэр»

и того, что меня окружает вся эта красота… Даже из твоих беглых описаний я делаю вывод, что не смогу выносить монотонность и однообразие жизни, которую принужден вести ты. Мне думается, я никогда не смогу осесть и остепениться. Я уже познал глубины жизни и предпочту все, что угодно, разочарованию в ней.

тропу в неведомое – любой мощеной дороге, абсолютный покой дикой природы – докучливой суете городов. Как же можно упрекать меня в том, что я предпочитаю оставаться здесь, где чувствую себя на своем месте, где сливаюсь воедино с окружающим меня миром? Да, мне не хватает умного собеседника, но в мире так мало людей, с которыми можно было бы поделиться самым сокровенным, что я научился держать все в себе. Мне вполне

Что же до того, когда я снова вернусь в цивилизованный мир, то, мне кажется, очень не скоро. Природа меня вовсе не утомляет. Наоборот, я с каждым днем получаю все больше удовольствия от ее красоты и своего бродяжьего образа жизни. Я предпочитаю седло трамваю, звездное небо – крыше над головой, еле заметную, полную трудностей

Рядом со словами «И вот оказалось, что только жизнь, похожая на жизнь окружающих и среди нее бесследно тонущая, есть жизнь настоящая, что счастье обособленное не есть счастье… Это огорчало больше всего» он приписал: «СЧАСТЬЕ ИСТИННО, ТОЛЬКО КОГДА ОНО РАЗДЕЛЕНО С ДРУГИМИ».

Содержимое трех и четырех каменных деревенских туалетов в буквальном смысле рвалось наружу, потому что выгребные ямы были переполнены. Западные путешественники и непальцы обходили эти туалеты как можно дальше и ходили по-большому прямо на землю, там, где их застала нужда. Повсюду, как мины, лежали горки вонючих экскрементов, и приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы на них не наступить. Протекавшая по деревне речушка, которую питали талые воды ледников и снега, была больше похожа на вонючую сточную канаву, чем на реку.

Здесь Природа была чем-то диким и пугающим, хотя и прекрасным. Я с трепетом смотрел на землю, по которой ступал, на то, что создали здесь Силы, на облик сотворенного, на материал, из которого творили. То была Земля, о которой мы знаем, что она была создана из Хаоса и Изначальной Ночи; не как сад для человека, а никому не дарованный мир. Не луг, не пастбище, не лес, не поле под паром, не пашня и не пустошь. То была естественная поверхность планеты Земля, какой она была создана на веки веков – не затем, как мы считаем, чтобы служить обиталищем человеку, нет, создана Природой, а человек пусть пользуется ею, если сумеет.

ТРАДИЦИОНАЛИСТЫ ОСКОРБЛЯЛИСЬ, ЧТО САМУЮ ВЫСОКУЮ ГОРУ В МИРЕ ПРОДАВАЛИ БОГАТЫМ ВЫСКОЧКАМ, НЕКОТОРЫЕ ИЗ КОТОРЫХ БЕЗ ПОМОЩИ ПРОВОДНИКОВ ВРЯД ли поднялись БЫ ДАЖЕ НА ВЕРШИНУ ТАКОЙ «ПУСТЯЧНОЙ» ДЛЯ ОПЫТНОГО АЛЬПИНИСТА ГОРЫ, КАК РЕЙНИР[17]. ПРОИСХОДИТ ПОЛНАЯ ПРОФАНАЦИЯ ЭВЕРЕСТА, ГОРУ ОСКВЕРНИЛИ, ВТОРИЛИ ИМ ПУРИСТЫ

Я не доверяю никаким рассказчикам, утверждающим, что они держат под контролем свои чувства. По-моему, тот, кто претендует на понимание и сопереживание, но при этом совершенно очевидно держится спокойно, является глупцом и лгуном. Понимать – значит дрожать. Вспоминать – значит пережить заново и быть раздавленным… Я восхищаюсь убедительностью, возникающей только тогда, когда рассказчик стоит на коленях перед лицом события. Гарольд Бродки

Мэллори во время лекционного турне по Соединенным Штатам в ответ на вопрос назойливого журналиста, почему он решил подняться на Эверест, сказал свою знаменитую фразу: «Потому что он существует».

Ему удалось удержать Джен Баррес и Уэйна Уэстерберга на расстоянии вытянутой руки и убраться из их жизней, прежде чем у них возникли на его счет какие-нибудь ожидания. А теперь он настолько же безболезненно выскользнул и из жизни Рона Франца.