Глава третья

– Если все готовы, не пора ли начать эксперимент? – предложил доктор Ричард Рич.

Дело шло к девяти вечера. Единственным источником света в продолговатой и просторной гостиной был стоявший у дивана торшер с подвижным абажуром из белого пергамента.

Одеваясь к ужину, Артур Фейн всегда был щепетилен до мелочей, но сегодня уступил жаркой погоде настолько, что надел под смокинг легкую рубашку. Так же поступили и другие мужчины – за исключением Фрэнка Шарплесса, чей красно-черный клубный пиджак офицера тесно облегал накрахмаленную сорочку, дополненную черным галстуком. Вики Фейн щеголяла в темно-фиолетовом платье с длинными рукавами и пышной юбкой до самого пола. Энн Браунинг была в белом. Несмотря на полумрак, силуэты всех присутствующих отчетливо выделялись на фоне светло-желтых стен.

В той стене, что была покороче, открыли окна, но шторы задернули почти полностью; и когда Ричард Рич занял место у камина из красного кирпича, его освещали только финальные сполохи вечерней зари.

Доктор Рич, невысокий коренастый мужчина приятной наружности, стоял, засунув руки в карманы засаленного смокинга и сверкая лысиной, окаймленной черными с проседью кудрями, что брали начало на затылке и, дерзко низвергаясь на воротник, придавали в общем-то заурядной внешности своего владельца легкий сценический шарм. Круглое лицо психиатра раскраснелось то ли от жары, то ли от выпитого за ужином бренди. Рич улыбался.

– А когда мы все же начнем, – прогудел он голосом чуть выше звука бас-трубы, – капитан Шарплесс непременно поймет, почему эксперимент нельзя было провести вчера вечером.

– Ладно, ладно, – отмахнулся Шарплесс. – Ну так в чем он заключается, ваш эксперимент?

– Мне тоже хотелось бы знать об этом, – добавил Артур Фейн чуть резче, нежели уместно в подобных обстоятельствах. – Что вы собираетесь сделать?

– С вашего позволения… – доктор Рич снова улыбнулся тошнотворно-загадочной улыбкой, – для начала я предложил бы загипнотизировать одного из присутствующих.

– Кого-кого, а меня вы точно не загипнотизируете, – сказал Артур, – и не дождетесь, чтобы я выставил себя на посмешище. Кроме того, я не одобряю подобных развлечений. Какие-то они… нездоровые.

– В любом случае вы далеко не лучший подопытный для гипноза, – с улыбкой парировал доктор Рич. – Нет. Для эксперимента я предложил бы кандидатуру миссис Фейн – разумеется, с ее разрешения.

По некой причине эта фраза произвела среди собравшихся небольшой фурор.

Вики, сидевшая неподалеку от камина, в изящном кресле, с совершенно прямой спиной и сложенными на коленях руками, изумленно повернула голову:

– Я? Но почему? В смысле, почему я?

– В первую очередь потому, миссис Фейн, что вы подходите для гипноза лучше остальных. А во-вторых… что ж, о второй причине вы узнаете, когда мы закончим.

– Но я считала…

Вики не договорила. Однако по направлению ее взгляда было ясно, что она считала наилучшей кандидатурой для гипноза мисс Энн Браунинг.

Та, охваченная искренним и глубоким интересом, сидела в тени, в одном из мягких белых кресел, и зачарованно следила за происходящим. Ровесница Вики, Энн не обладала такой же яркой внешностью. Она была пониже ростом и не такая фигуристая. Ее волосы, уложенные «корзинкой», золотились там, где на них падал свет, а кожа на фоне белого платья казалась бледной по сравнению с легким загаром Вики.

Проницательные глазки доктора перехватили взгляд хозяйки дома, расшифровали его, и Рич ответил:

– Вы ошиблись, миссис Фейн.

– Ошиблась?

– Как вижу, вам свойственно распространенное заблуждение: дескать, проще всего загипнотизировать человека впечатлительного или находящегося в состоянии нервного напряжения. Но любой врач подтвердит, что это мнение в корне ошибочно.

– Хотите сказать, что я впечатлителен? – с недоверием спросил Артур Фейн, расправляя плечи. – Или напряжен?

– Нет, мистер Фейн. Вы всего лишь упрямы, а потому склонны сопротивляться влиянию извне. Вряд ли существует специалист, способный вас загипнотизировать.

– Ей-богу, в этом вы правы, – негромко вымолвил Артур. Он был польщен – и, как всегда в подобных случаях, его смуглое лицо озарила приятная улыбка. Оставив попытки раскурить потухшую сигару, он продолжил: – Но почему в эксперименте должен участвовать кто-то из нас? Разве нельзя загипнотизировать кого-то из прислуги?

– Артур, они могут выболтать что-нибудь лишнее! – предупредила Вики.

Понимая, что она права, Артур умолк, но довольным уже не выглядел. Вики прекрасно видела, как он то и дело бросает жадные взгляды на Энн Браунинг.

– Что скажете, миссис Фейн? – напомнил Рич, и Вики усмехнулась:

– Вообще-то, я не против сыграть роль жертвы. Но, как и Артур, не желаю выставлять себя на посмешище. Насколько мне известно, под гипнозом высвобождается подсознательная сторона человеческой натуры. Это так?

– Лишь отчасти. Вы окажетесь под моим контролем и будете вынуждены повиноваться приказам.

– Да, именно это я и имела в виду, – второпях ответила Вики. – В том смысле, что не заставляйте меня крякать по-утиному, целовать кого-то из присутствующих или вытворять что-то в подобном роде.

До сего момента дядя Хьюберт Фейн, с наслаждением куривший одну из лучших Артуровых сигар, время от времени делал чрезвычайно задумчивое лицо. Внимательный зритель сказал бы, что этого человека изводит тревожное предчувствие. При упоминании подсознательной стороны дядя Хьюберт покашлял, будто намереваясь вмешаться в разговор.

Но доктор Рич опередил его.

– Миссис Фейн, – рассудительно начал он, – прошу не забывать, что это не интермедия и не салонный фокус, а полноценный научный эксперимент. Я даже не уверен, что сумею провести его. Даю слово, что вам не придется совершать нелепых или предосудительных поступков.

– Ну же, Вики, сделай нам одолжение! – добавила негромким и приятным голосом Энн Браунинг.

– Обещаете? – спросила Вики.

– Обещаю, – ответил Рич.

– Ну хорошо, – не без лукавства улыбнулась Вики и повела плечами. – Да начнется грязная работа. Что я должна сделать?

По гостиной пронесся вздох облегчения.

Рич повернулся к каминной полке, где находилась картонная коробка из-под обуви, которую доктор поставил рядом с часами в самом начале вечера.

– Итак, миссис Фейн, во-первых, я должен сказать остальным то, чего вам не следует слышать. Вы не могли бы ненадолго выйти в коридор и подождать, пока я вас не позову?

– Это еще что за шарады? – осведомился после паузы Шарплесс.

– Капитан Шарплесс, – повернулся к нему Рич, – если соблаговолите помолчать и удовольствуетесь созерцанием эксперимента, на проведении которого настояли, то через несколько минут сами все поймете.

– Прошу прощения, не хотел вас обидеть, но…

– Вы не против, миссис Фейн?

– Нет, вовсе не против.

Рич уже снял крышку с картонной коробки, и Вики, проходя мимо, не удержалась от беглого взгляда на ее содержимое. С очевидной поспешностью доктор вновь закрыл коробку, сунул ее под мышку и отправился открыть для Вики дверь, что находилась в той же длинной стене, у которой стоял камин.

Пропуская Вики, Рич посторонился, после чего притворил массивную дверь, но сделал это весьма небрежно, и замок не защелкнулся. Когда доктор вновь повернулся к остальным, дверь со скрипом приоткрылась на дюйм-другой.

Шарплесс хотел было указать на эту оплошность, но Рич твердо посмотрел ему в глаза и пробасил:

– В этой коробке два предмета. Предмет номер один: резиновый кинжал.

– Эй, погодите… – начал было Артур Фейн, но его перебила Энн Браунинг:

– Так-так?

Рич показал всем игрушечный кинжал с черной рукояткой и клинком, неаккуратно и неубедительно окрашенным в серебристо-серый цвет, после чего самым серьезным манером продемонстрировал, что резина сгибается во всех направлениях, и объяснил:

– Сегодня утром я купил его в магазине «Вулворт» за шесть пенсов. Вряд ли эту вещицу можно назвать опасной. Это предмет номер один. Но предмет номер два – совершенно другое дело.

Кинжал отправился в коробку, и в руке у доктора появился следующий экспонат, при виде которого публика оцепенела от страха и по гостиной пронесся испуганный вздох.

– Это настоящий револьвер, – объявил Рич, – заряженный настоящими патронами.

Ответом ему была тишина.

Казалось, «уэбли» под патрон 38-го калибра, блестящий и черный, за исключением рукоятки из слоновой кости, наложил на присутствующих злые чары. Рич открыл барабан, вынул патрон и подбросил его на ладони.

– Определенно не игрушка, – заметил он, вернул патрон на место и защелкнул раму. – Оружие не менее опасное, чем любой смертоносный предмет. А посему… Да? Что такое? – И он умолк, хмуро глядя на Шарплесса, с невероятно сосредоточенным видом исполнявшего некую пантомиму. Сперва капитан скривил лицо и произвел несколько жестов, привлекая внимание Рича, а затем принялся тыкать пальцем в сторону приоткрытой двери.

Доктора осенило. С неразборчивым восклицанием он подбежал к двери и защелкнул замок.

– Она вас услышала! – просипел Шарплесс. – Не могла не услышать!

– Искренне надеюсь, что это так, – хладнокровно улыбнулся Рич, – а если нет, наш эксперимент будет лишен всякого смысла.

– Чего-чего?!

Рич бросил револьвер Шарплессу, и тот машинально поймал его.

– Осмотрите оружие, – велел доктор. – Вернее сказать, осмотрите патроны.

Пули оказались ненастоящими.

В медных гильзах находились скругленные цилиндры из дерева, окрашенные в серый цвет. Шарплесс изучил все шесть патронов, по очереди извлекая их из барабана и аккуратно возвращая на место.

– Похоже, я начинаю понимать, – пробормотал он, – что у вас на уме. Этот револьвер не представляет никакой опасности. Но…

– Вот именно, – подтвердил Рич. – Он не опаснее резинового кинжала. Но миссис Фейн уверена в обратном!

Хьюберт Фейн, чья тревога, вызванная видом револьвера, сменилась теперь облегчением, затягивался сигарой столь часто и энергично, что его голову окутали клубы густого дыма.

– Понимаете, о чем я? – уточнил Рич. – Перед нами два предмета. Миссис Фейн подсознательно знает, что кинжал безвреден, но револьвер представляет угрозу для окружающих. Итак, я загипнотизирую миссис Фейн, а затем прикажу ей…

– Кого-то убить! – ахнула Энн Браунинг.

– Вот именно, – подтвердил Рич.

Стало совсем темно, если не считать белого света, чьим источником служил стоявший у дивана торшер под бумажным абажуром. Шторы шевелил прохладный ветерок.

– Обратите внимание, – добавил Рич, энергично потирая лысину, – я не утверждаю, что все получится. Возможно, я не сумею оказать должного влияния на миссис Фейн, но в обратном случае…

– В обратном случае?.. – подсказала Энн.

– В обратном случае, – улыбнулся Рич, – могу в точности сказать, что произойдет в этой комнате. Как известно, под гипнозом субъект лишен разума и воли. Это механизм. Зомби. Ходячий труп, которым управляю я, и только я. Но…

– Но?..

– Получив приказ взять револьвер и застрелить человека, которого любит, миссис Фейн непременно заартачится. Она не сможет сделать этого, даже испытывая острый дискомфорт. Независимо от силы моего влияния она не сумеет преодолеть подсознательный барьер. Но когда я велю заколоть этого человека кинжалом, миссис Фейн без промедления нанесет удар, поскольку ее подсознанию известно, что кинжал – всего лишь игрушка.

Вновь наступила тишина.

– Что скажете, капитан Шарплесс? – спросил Рич. – Если все пройдет в соответствии с моими словами, согласитесь ли вы, что я вас убедил?

– Мне все это не нравится! – возразил молодой человек и вскочил на ноги.

– Не нравится? Напомню, вы сами предложили провести эксперимент.

– Да, но я не знал, что́ вы собираетесь сделать. Не знал, что вы собираетесь сделать… такое!

– Если честно, я в жизни не слышала ничего интереснее, – призналась Энн Браунинг.

– И кого же, – спросил Шарплесс, – вы прикажете убить?

– Разумеется, мужа, – удивленно ответил Рич. – Кого же еще?

Фрэнк Шарплесс, изогнув шею, бросил взгляд на Фейна, но если и ожидал от него какой-то поддержки, то не получил ее.

По неизвестной причине Артур, похоже, изменил свое мнение. Некрупный и коренастый, он неподвижно сидел на самом краю кресла, разглядывая начищенные туфли. В руке он держал потухшую сигару. Вдруг он раздвинул пятки врозь, снова свел их, щелкнув каблуками, что выглядело довольно-таки странно, и поднял бесстрастное смуглое лицо.

– Я не одобряю этой затеи. Хотя… Моя супруга не пострадает?

– Нет-нет. Разве что почувствует усталость, когда все закончится. Но если миссис Фейн здоровая женщина без каких-либо комплексов – а я уверен, что так оно и есть, – гипноз не причинит ей никакого вреда.

– Будет ли она понимать, что происходит?

– Нет.

– А позже вспомнит об этом?

– Нет.

– Так вот оно что… – задумчиво молвил Артур, почесал кончик носа ногтем той же руки, которой держал сигару, внимательно посмотрел на Рича, и его губы вновь тронула странная улыбка. – А если допустить – просто допустить, – что в глубине души жена хочет… моей смерти?

Рич оторопел.

– Любезный сэр, – начал он, краснея, – мне не приходило в голову… То есть все так очевидно!.. Мистер Хьюберт Фейн заверил меня…

– О нет, это всего лишь допущение! – твердо повторил Артур. Теперь он улыбался по-настоящему и говорил с таким самодовольством, что произвел бы впечатление даже на членов своего мужского клуба. – Как понимаете, я не намерен обсуждать свой брак, однако скажу следующее: в поисках пары счастливее нас с Викторией вам пришлось бы проделать долгий, очень долгий путь. – Он помолчал. – Некоторые назвали бы мою жизнь серой и однообразной…

– Дорогой мой мальчик, – вмешался дядя Хьюберт, пристально разглядывая абажур, – знай эти «некоторые» тебя так, как знаю я, они не проявили бы столь вопиющей несправедливости.

– …Но я придерживаюсь иного мнения, – заключил Артур, покосившись на дядю. – Продолжайте эксперимент.

Фрэнк Шарплесс сделал несколько шагов, стуча каблуками по паркету и стараясь не наступать на яркие коврики. В черном пиджаке с красными лацканами и тесных брюках того же цвета с алыми лампасами, он, несмотря на по-юношески наивное лицо, походил на Мефистофеля. Он сделал протестующий жест, но не сказал ни слова.

– То есть все согласны? – подытожил Рич. – Отлично!

Он закрыл коробку с револьвером и резиновым кинжалом, после чего передал ее Артуру:

– Подержите ее при себе, мистер Фейн, пока я не дам соответствующую команду.

Затем Рич подошел к двери, открыл ее и позвал:

– Войдите, миссис Фейн!