Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Правила виноделов

Читайте в приложениях:
3880 уже добавило
Оценка читателей
4.46
Написать рецензию
  • bigminipig
    bigminipig
    Оценка:
    264

    Третья книга флэшмоба — полёт отличный!
    Когда мне было слегка за семь, нам одно время регулярно приходил журнал «Акушерство и гинекология». Врачей в семье не было, интересующихся, насколько я знаю, тоже, но упоротые упорные почтальоны настойчиво пытались нас этим делом увлечь. И вот, много лет спустя, это удалось Джону Ирвингу.
    Открыв незнакомого автора, думала, что тут же с головой окунусь в бочонки с вином и семейные тайны, почувствую терпкий вкус интриг и сидра, ан нет! С разбега меня окунули совсем в другое. И только страниц через 500 читалки, когда я уже и сама начала подумывать открыть гинекологическую практику (настолько подробно автор знакомит с тонкостями дела), появляется Дом, сидр и правила. Тут я окончательно втянулась и начала получать удовольствие от авторского стиля и фантазии. Ирвинг виртуозно, очень детально, плетёт своё длинное макраме из событий и судеб. Все его герои, главные и второстепенные, очень выразительные, легко представить себе каждого — Святого Лесовика Кедра, Солнышко Гомера, Барби и Кена – Кенди и Уолли, интересен и колоритен образ Мелани, и я уже молчу про пони *выразительно подмигивает*.
    А в целом прозу Ирвинга я бы описала его же словами, вся она из «мелких подробностей, составляющих самую плоть жизни».
    На очереди экранизация, а в очереди — другие книги автора. И кстати, кто уже подружился с ним, посоветуйте, пожалуйста, каким романом лучше продолжить знакомство?

    Читать полностью
  • nad1204
    nad1204
    Оценка:
    173

    Как же я боялась браться за эту книгу, а в результате читала не отрываясь.
    Книга-потрясение. Про неё невозможно что-то написать, чтобы было понятно о чём она. Начнёшь пересказывать сюжет — получится банальная мелодрама. А это совсем не соответствует действительности. Это не мелодрама и не семейная сага. Хотя частички всего этого есть в романе, но они просто тонут в социальной драме густо замешанной на излишнем реализме, щедрой провокации и человеческой плоти.
    И несмотря на это — роман прекрасен! Это просто жизнь во всех её проявлениях. Не всегда красивая, не всегда удобная, поворачивающаяся к нам разными сторонами.
    Аборты и рождение. Жизнь и смерть. И всё это в одних руках.
    Кто мы такие, чтобы судить? И что гуманней: рождение нежеланного ребёнка, обречённого на сиротство и одиночество, или избавление от беременности? (Если что, то вопрос риторический. У каждого своё мнение. Я, лично, поддерживаю доктора Кедра, как бы это не было жестоко.)
    Как так можно: любить двоих? Ложь во спасение или гнусный обман близких людей? Опять же — у каждого своё мнение и каждый по-своему прав.
    Это — роман-заноза. И тащить её — думать о нём больно. И не тащить — нарывать будет.
    Сложный, глубокий, интересный.
    По-моему, я нашла для себя ещё одного замечательного автора.

    Читать полностью
  • Burmuar
    Burmuar
    Оценка:
    150

    Слякотным февральским вечером (ну что за гадость - дождь в феврале!), усадив мужа стрелять каких-то монстров за компьютер и уложив ребенка в полезный развивающий коврик, я тихонько пробралась на кухню, предварительно расчесав волосы и смыв с плеча кусочки срыгнутого банана, налила себе полный бокал "Киндзмараули" и приготовилась к свиданию с одним из тех мужчин, чьи ум, чувство юмора и банальная гениальность не оставляют меня равнодушной.

    ...свидание затянулось на неделю...

    Мы говорили о многом. И начали, конечно же, с названия.

    Я: Джон, ты вообще в курсе, что в одном из переводов твоя книга зовется "Правилами виноделов". Я вот даже читать ее не начинала без бокала, а теперь себя чувствую дурой.
    Ирвинг: Виноделов? А при чем тут вино? Я писал о сидре, который у нас в Америке вообще безалкогольный.
    Я: Ну, скажем прямо, ты не о сидре писал. Ты о таких малых вещах не пишешь, потому что, милый, просто не способен на это. Не с твоей глобальностью.
    Ирвинг: Ладно, ты права. Сидра мне маловато. Не могу же я читателю, взявшему в руки мой толстенный роман, рассказать об одном только производстве сидра.
    Я: Конечно! Ведь, чтобы сидр сделать, надо для начала яблоки собрать, а чтобы их собрать, они должны вырасти.
    Ирвинг: Вот-вот! И я о том же!
    Я: А заодно можно и технологию проведения аборта во всех подробностях рассмотреть, не забыв также о родах с осложнениями и без оных...
    Ирвинг: Нет! Ну скажи! Это что, лишним было? Или тема не душещипательная? Никого же равнодушным не оставит!
    Я: Так-то оно так! Ты тролль знатный. Только вот с душещипательностью ты чуток переборщил. На кой ляд было описывать этот тупой любовный треугольник, одним концом улетающий воевать и временно пропадающий без вести?
    Ирвинг: Да не глупи! Неужели не поняла, в чем тут соль? Я же побаловал и себя, и тебя тем, что взял этот, как ты его зовешь, тупой любовный треугольник и поставил его таким матом в системе координат, что она стала даже не четырхмерной, а вообще n-мерной.
    Я: Да я-то поняла, но поначалу злило. А еще как-то кровушки было маловато. Хотя... Что-то я всех абортированных не посчитала. Вместе с ними как раз в меру получается.
    Ирвинг: Именно. А вообще как, понравилось?
    Я: Джон! Дурацкий вопрос! Если я сбегаю к тебе на свидание от любимых мужа и ребенка, урываю часы от собственного сна и готова читать хоть одним глазком, когда мою посуду...
    Ирвинг: Понятно. Значит, я написал обычный для себя гениальный роман.
    Я: Точно.

    Читать полностью
  • Wender
    Wender
    Оценка:
    67
    «Здесь в Сент-Облаке, ..., мы учимся любить трудных».

    Есть книги, о которых хочется кричать на каждом углу, потому что кажется, что это должны прочесть все.
    Есть книги, о которых хочется говорить, сидя с другом в очередном случайном кафе для осуждения, говорить взахлеб, запинаясь, вспоминая штрихи, сравнивая эмоции.
    Есть книги, о которых хочется промолчать, оставляя себе то, что они тебе подарили.

    А есть такие книги как эта. После которых твой мир рушиться и собирается заново, почти такой же, но уже неуловимо другой. Именно такие книги исподволь меняют что-то в тебе и твоем мировоззрении. Потом, ты вряд ли вспомнишь их, услышав легендарный вопрос о "книге, изменившей твою жизнь", но именно это они и делают.

    "Правила Дома сидра" - это квинтэссенция того, как пишет Джон Ирвинг. Едкая, жизненная, чрезмерно реальная, насыщенная жизнью, плотью и физиологией книга. Она может оттолкнуть, вызвать брезгливое сморщивание носа и негодование, но другой она быть и не может. Нельзя писать книгу о человеческой жизни, поднимать болезненные вопросы поиска человеком его места в жизни, допустимости помощи в осуществлении страшного выбора: дать или не дать родиться собственному ребенку, и при этом писать о фиалках и легкости бытия. То есть не так. Конечно же можно. Просто тогда тебе не удастся перетряхнуть основы и заставить задуматься.

    Со мной однажды сработало у Людмилы Улицкой и "Казуса Кукоцкого". Навсегда в голове остались слова главного героя Павла Алексеевича об ужасах подпольных абортов и страшном преступлении запрета легальных. Тоже предельно физиологично и честно, тоже можно гневно ругать чернушность литературы. Но я всегда буду признательна за тот холодный душ, и всегда с содроганием буду помнить пару в университете и момент, когда на вопрос о необходимости запрета абортов большинство подняло руки. Страшно и логично в современных реалиях.
    И тут эта книга - очередной обух по голове. Но я перегибаю и сдвигаю акценты, это всё же не книга об абортах. Это летопись жизни целого мира - сиротского приюта Сент-Облако.

    Мы вступаем на страницы этого романа вместе с зарождением этого места. Видим, какие пути и какие принятые и не принятые решения приведут доктора Кедра в ту исходную точку, где на месте брошенных поселений и вырубленного леса зародится смесь детского приюта и больницы.
    То самое место, которое станет домом для огромного количества появившихся там на свет сирот, в том числе и для Гомера Буна - мальчика, которому предстоит прошагать многие километры и пережить годы, прежде чем он встретит свой дом. А до этого он будет встречать приемные семьи, взрослеть, учиться приносить пользу и быть эгоистом. Все предопределено, но не всегда ты знаешь об этом с самого начала.
    Вместе с ним можно пережить все возможные эмоции: от горечи отсутствия выбора до головокружительной любви. Вместе с ним почти семьсот страниц можно верить, надеяться и следовать правилам.
    Он не притягивает своей очаровательностью и не отталкивает сложностью характера, он просто человек. Такой же как читатель, со своими промашками, слабостями и ошибками. И так каждый из них. Ведь нет плохих героев и хороших, картонного зла (ну ладно, как раз оно тут есть) и незапятнанного добра.
    Они все люди.
    И отец приюта д-р Кедр, и сестры с заведующей - они дарят свет и тепло, но они не идеальны. Кто-то назовет их героями и ангелами, кто-то проклятыми чудовищами, а они просто живут. Отдают себя и свою жизнь ради своих детей.
    Ради Гомера Бура, Мелони, Кудри Дея, Фаззи Бука, Лужка Грина, Мэри Агнес Корк, Давида Копперфильда, Стирфорта. Ради Солнышка... А те не платят им бесконечной благодарностью и добротой, они просто живут и проносят сквозь жизнь незаметную благодарность своему первому дому.
    А ещё есть Олив и Сениор Уортингтоны, полные юношеского огня Уолли и Кенди, неутомимый Реймонд Кендел и целый мир фермы «Океанские дали» со своими горестями и печалями. Ещё столько жизней и историй, которые не надо пересказывать, а надо прожить.

    Я восхищаюсь тем, что пишет Ирвинг и тем, как он это делает. Каким-то непостижимым образом у него получается оживлять происходящее, делиться тем миром, которого ты никогда даже не видел. И ты не просто представляешь себе яблоневые сады или разрушенную террасу над рекой по каким-то фильмам и смутному описанию, ты практически получаешь чужие воспоминания в свою голову, ощущая этот еле заметный гнилостный запах ещё крепкой, но уже вобравшей в себя слишком много воды, древесины, спелый дух созревших плодов под палящим солнцем и практически ощущаешь капли солоноватого пота на лбу. Слышишь хруст кюретки и ощущаешь металлический запах сворачивающейся крови. А потом всё перешибает сладковатый аромат эфира и холодный ветер с океана.
    Целая жизнь. Чужая. Правда ведь?
    Но если так, то почему тогда с последними строками именно в твоих глазах стоят слезы от боли прощания и опустошающей потери...

    Спите спокойно, мои Принцы Мэна, мои Короли Новой Англии.
    Доброй ночи!

    Читать полностью
  • Tsumiki_Miniwa
    Tsumiki_Miniwa
    Оценка:
    64

    Первое знакомство с автором всегда непредсказуемо. Будучи по натуре влюбчивым читателем, я все же долго сомневаюсь, прежде чем открыть для себя новую фамилию. Если выбор ограничен определенной книгой и к тому же еще и немалого объема, сложно вдвойне. Добавьте к сим обстоятельствам еще и щепотку сомнений в виде ограничения по времени (мне одной кажется, что в декабре стрелки на часах бегут с небывалой скоростью?) и поймете, насколько легко мне бывает забрести в дебри под названием «как-нибудь потом» и взамен пойти на повторное свидание со знакомым и полюбившимся автором.

    С Джоном Ирвингом все с самого начала пошло не так. Я не планировала томов. Их было немало в этом году. Я хотела почитать что-то из современной зарубежной литературы, но перевернула первую страницу и…

    «Звали его доктор Уилбур Кедр, и, хотя от него всегда исходил легчайший запах эфира, одна из сестер, думая о нем, нет-нет и вспоминала твердую, долговечную древесину хвойного дерева, имеющего то же название. Что касается имени Уилбур, она его терпеть не могла; самая мысль, что столь идиотское сочетание звуков приходится произносить вместе с такой солидной фамилией, казалась ей оскорбительной. Другая медсестра пребывала в уверенности, что влюблена в доктора Кедра. И когда была ее очередь давать имя младенцу, она частенько нарекала его Джоном Кедром, или Джоном Уилбуром…» (с.)

    Дальше...

    … пропала. Ещё какое-то время в голове реяла мысль о том, что ничего масштабного до конца года я прочесть не успею. Еще были попытки переключения на более незатейливую литературу. Только, неизвестно почему, под стук колес и мерное покачивание вагона метро мне все вспоминались эти несколько строк, лёгкое, насмешливое, но и в меру серьезное начало. Не растекаясь мыслию по древу, скажу просто: растеребив себе душу желанием узнать, что же это за человек - Уилбур Кедр, я все же выбрала увесистый том.
    Жизнь не терпит прямолинейности. Не терпит категоричных «да» и «нет». Поскольку все мы – лишь мотыльки, слепо бьющиеся об освещенную гладь стекла. Не познаем цену жизни, пока не встретимся с ее пленяющей и такой опасной красотой. Кто знает, чем она для нас обернется? Уроком ценою в обожженные крылья или последним желанием? Каждый сам выбирает свой путь.
    Ирвинг спутал все мои чувства и, в конечном счете, заставил признать поражение. Впервые я искренне переживала за всех героев романа. Понимала и принимала, но не занимала определенной стороны. Глубоко сопереживала каждому. А ведь в пространстве книги автор поднимает спорные темы.
    Доктор Кедр – директор приюта на протяжении долгих лет. Он помог появиться на свет далеко не одному младенцу. Вмести с сестрами Эдной и Анджелой одарил теплом, дал кров и заменил семью. Для него рождение ребенка – работа Господня, его долг и его крест. Вместе с тем в Сент-Облаке находят себе недолгий приют и несчастные женщины. Те, кто по воле судьбы или по собственному желанию готов оставить новорожденного, а то и вовсе сделать аборт. «Имеют право» - скажете вы. Сейчас – безусловно, во времена доктора Кедра – невозможно, аморально и наказуемо. Неважно, чем могут обернуться для будущей матери роды – счастьем материнства или смертью. Уилбур Кедр принимает и женщин, даруя им возможность сделать свой выбор. Для него и это работа Господня. Он не делает различий.
    Гомер Бур – самое прекрасное произведение доктора Кедра. Ребенок Сент-Облака, сын. Пусть и не по крови. Гомер на собственном примере ощутил всю боль сироты. Для него, юного и бесспорно талантливого ученика профессионального акушера, тоже не было сомнений в понимании работы Господни, пока…
    Собственно, с этого «пока» и начинаются качели, на которых автор раскачивает читателя. Ведь можно понять и позицию доктора Кедра, для которого принятие законом правомерности абортов – насущная необходимость, и понять Гомера, не меряющего душу ребенка понятием «дергается/не дергается». Я понимаю и того, и другого.
    Я понимаю нежелание Гомера становиться убийцей, я понимаю и Уилбура. Ведь подчас аборт – единственная возможность спасти умирающую женщину. Вот только никогда сердцем не приму матерей, отдающих своих детей в детский дом. В этой спорной позиции автор поступает мудро – не навязывает своего мнения. Он мягко, по-отечески подводит к мысли, что любое мнение одинаково важно.
    Естественно, Ирвинг не ограничивает роман лишь вопросами морали. Ведь «Правила виноделов» - еще и обширное полотно, на котором колоритно и с размахом разворачиваются судьбы героев. Для меня треугольник «Уолли – Кенди – Гомер» - нетипичная сюжетная фигура. Обычно по мере прочтения я чётко определяю для себя, какая пара мне нравится больше, какая точка в этом геометрическом рисунке лишняя. В романе все намного сложнее, потому что автор заставляет любить каждого героя книги. И бесконечно доброго, веселого и отважного Уолли, ставшего героем и одновременно жертвой войны; и красавицу Кенди, сердце которой не способно выбрать между обещанием близкому человеку и любовью; и, конечно, Гомера, пожертвовавшего слишком многим во благо тех, кто ему дорог.
    Мне действительно больно. Мы проживаем жизнь, хотим мы того или нет, по правилам. Писанным или нет. Мы следуем законам, которые так часто не находят отклика в душе. Мы подчиняемся, но делает ли это нас счастливыми? Счастье быть любимым должно было бы подарить Гомеру долгожданную семью. Так почему единственное, что получил он от жизни, - сын и принятие собственного предназначения? Всю жизнь ждать и надеяться, чтобы однажды понять, что твое место все-таки там, где ты родился! Верность данному слову и вера в лучшее должны бы подарить Кенди и Уолли счастье, да разве возможно оно теперь? Слишком много вопросов в нескончаемом потоке человеческого отчаяния.
    Ирвинг заставляет пересмотреть взгляды. С таким трепетом ждала я встречу с Мелони… Кто бы мог подумать, что она станет тем толчком, что заставит Гомера двигаться вперед? Так негодовала я подчас от менторского тона Уилбура Кедра, так сердилась на его навязывание Гомеру призвания… Пусть и понимала сердцем, что он прав. Так почему же так больно в конце?

    А роман… Роман, конечно, прекрасен. Пусть иногда он был немного шероховат (ох уж этот половинчатый, неподдающийся логике перевод имен и названий…), но в целом это никак не поколебало моей уверенности, что Джон Ирвинг – живописец. Хоть и скрывается под маской писателя. Вместе с любимыми моими героями я побывала в сумрачном, заснеженном Сент-Облаке, неуютном лишь только на вид, собирала яблоки в чудесных «Океанских далях», переживала долгое и страшное путешествие в тропических лесах Бирмы и… Столько всего чувствовала! Боялась и верила, любила и сомневалась. Ждала и надеялась.

    Верите ли вы в любовь с первого взгляда? Гомер понял, что любит Кенди, лишь только увидев. Так и мне хватило одного романа, чтобы понять, что с Джоном Ирвингом нам по пути.





    Читать полностью
  • Оценка:
    Если вы рассчитываете почитать о вине, то это не та книга: о вине в ней ни слова.
  • Оценка:
    В чем то действительно есть абсурдность и гротеск, но..скорее я бы назвала этот роман и волнующим, и привлекательным.Значит все это я лично приняла. А еще роман о любви, о любви навеки и во все времена, и каждая строка пронизана ею, и каждую свободную минуту мне уже хотелось их слышать, чувствовать..да еще и медицина.
  • Оценка:
    Прекрасная и очень глубокая книга.
  • Оценка:
    великолепно !