Цитаты из книг автора «Джон Грин»

Колин заметил, что она выглядит необычно, но не сразу понял, в чем дело. А, так она без косметики… и стала еще красивее, чем раньше, – Колину всегда нравились девчонки без косметики.

К тому же Колин заметил еще одну важную закономерность: Катерины каждый раз бросали его потому, что он им просто не нравился. Все они приходили к одному и тому же выводу: он был недостаточно крут, недостаточно красив или недостаточно умен – короче говоря, недостаточно значим. И это происходило с ним снова и снова, пока окончательно не наскучило. Но монотонность не избавляет от боли.

И все же именно это случилось. Сначала все это казалось чередой странных совпадений. Он встречал очередную Катерину, она ему нравилась. И он ей – тоже. А потом все заканчивалось. Но потом, когда это перестало быть простым совпадением, образовались две полосы, одну из которых (полосу свиданий с Катеринами) он хотел продлить, а другую (полосу расставаний) – прервать. Но отделить одно от другого оказалось невозможно. Это повторялось снова и снова и вскоре стало почти рутиной. Каждый раз его по очереди охватывали одни и те же чувства: злость, сожаление, тоска, надежда, отчаяние, тоска, злость, сожаление. Расставания, а особенно расставания с Катеринами, – монотонная штука.

Папа Катерины был наставником Колина, и поэтому Колин и Катерина периодически виделись на протяжении нескольких лет. Они хорошо ладили, но он вовсе не пылал к ней жгучей любовью. Он не сох по ней, и ему совсем не хотелось снова, снова и снова[50] встречаться с девочками с таким же именем.

Катерина I ему никогда особенно не нравилась. Он расстраивался из-за их расставания только потому, что так полагалось. Дети играют в домик, в войнушку, в любовь. Я хочу с тобой встречаться, ты меня бросила, мне грустно. Но все это было понарошку.

Колин не ответил, но подумал, что Линдси Ли Уэллс, несмотря на всю свою крутость, была какой-то… тряпкой

Получается, что мы с тобой противоположности, – сказала она. – По-моему, быть значимым – это плохая идея. Я не хочу выделяться из толпы, потому что, стоит высунуться, и вся жизнь идет наперекосяк. И чем ты известнее, тем хуже живешь. Сам подумай, как плохо живется знаменитостям.

Колин подумал о том, что всю жизнь только этим и занимался: составлял анаграммы; плевался фактами, которые почерпнул из книг; запомнил девяносто девять знаков всем известного числа; перепечатывал то, что было написано другими. Его единственной надеждой на личное достижение была теорема.

Но чем бы он ни занимался, он делает это с дьявольским усердием. Возьмем печатание. Он научился печатать только в девятом классе, когда мы уже дружили. Наш учитель английского требовал, чтобы мы печатали свои эссе, и Одинец выучился печатать за две недели. Но он не стал печатать всякую ерунду, потому что так виртуозно печатать не выучишься. Вместо этого он каждый день после школы садился за компьютер и перепечатывал пьесы Шекспира. И он их перепечатал все до единой. А потом перепечатал «Над пропастью во ржи». И продолжал перепечатывать и перепечатывать, пока не стал гением перепечатывания.

не потому, что он мог отличить интересное от скучного, а потому, что его мозг непроизвольно находил связи между самыми разными вещами.