Цитаты из книг автора «Джон Фаулз»

А что человек может быть настолько равнодушен к религии, что готов ходить и в мечеть, и в синагогу, лишь бы туда ходили молиться все, – было выше разумения местных обывателей.

Совершенно посторонний человек, и к тому же другого пола, часто бывает самым непредвзятым судьей.

более глубокий его смысл вел к детерминизму{103} и бихевиоризму{104}, то есть к философским теориям, которые сводят нравственность к лицемерию, а долг – к соломенной хижине во власти урагана. Я не хочу сказать, что Чарльз совершенно оправдывал Сару, но осуждать ее он был склонен гораздо меньше, чем ей это могло показаться.

Но ведь это ни с чем не сообразно? Персонаж либо «реален», либо «воображаем». Если вы, hypocrite lecteur[23]{89}, на самом деле так думаете, мне остается только улыбнуться. Даже ваше собственное прошлое не представляется вам чем-то совершенно реальным – вы наряжаете его, стараетесь обелить или очернить, вы его редактируете, кое-как латаете… словом, превращаете в художественный вымысел и убираете на полку – это ваша книга, ваша романизированная автобиография. Мы все бежим от реальной реальности. Это главная отличительная черта Homo sapiens[24].

Как видите, Чарльз метил высоко. Так всегда поступали умные бездельники, чтобы оправдать свое безделье перед своим

Сына он окружил если не любовью, то по крайней мере целым штатом наставников и фельдфебелей и в общем относился к нему лишь немногим хуже, чем к самому себе.

создавая странную амальгаму из дождя и пейзажей, разнообразного прошлого, плодородия и женственности земли, женских фигур…

… ему вдруг пришло в голову, что она уникальна еще и в том, что он не так уж ясно видит в ней свое отражение, что она вовсе не отражает того, что он обычно видел в других – не столь мыслящих, не столь несговорчивых и, может быть даже, не столь кривых – зеркалах более ординарных умов.

Все это носило прямо-таки эвристический характер.

Заграничные путешествия, к сожалению, отчасти стерли с него налет глубочайшего занудства (викторианцы называли это свойство серьезностью, высокой нравственностью, честностью и тысячью других обманчивых имен), которое только и требовалось в те времена от истинного английского джентльмена. В его манере держаться проскальзывал цинизм – верный признак врожденной безнравственности, однако стоило ему появиться в обществе, как мамаши принимались пожирать его глазами, папаши – хлопать ег