Цитаты из книг автора «Джоди Пиколт»

Я не хотела, чтобы со мной обращались так же, как с ним, – произнесла Джози, отвечая на заданный ей вопрос. Пожалуй, было бы честнее, если бы она сказала: «У меня не хватило смелости»

Лейси посмотрела на нее сквозь слезы и, прошептав: «Спасибо», быстро вышла, чтобы не разрыдаться в присутствии этой, в общем-то, чужой женщины, которая могла то, что ей, Лейси, было уже недоступно, – хранить прошлое как драгоценность, а не копаться в нем, ища источник своих бед. – Джози, – сказала Алекс по дороге домой, – сегодня в суде зачитали электронное письмо. Которое Питер тебе написал. Джози, остолбенев, посмотрела на мать. Ну конечно! Как можно было не предвидеть, что это письмо непременно всплывет! – Я понятия не имела, что Кортни его переслала. Я сама прочла его только после всех. – Надо полагать, было ужасно неприятно, – сказала Алекс. – Еще бы! Вся школа узнала, что он в меня втюрился! Мама бросила на нее взгляд: – Вообще-то, я имела в виду Питера. Джози подумала о Лейси Хоутон. Они не виделись десять лет, и тем не менее Джози не ожидала, что мама Питера так сильно постарела: осунулась, почти все волосы поседели. Возможно, горе обладало способностью ускорять время? Очень тяжело было видеть Лейси такой. Ведь Джози помнила ее молодой женщиной, которая никогда не жалела времени и не боялась беспорядка, если в результате удавалось подарить кому-то радость. Когда Джози приходила к Питеру играть, его мама могла испечь печенье из всего, что завалялось в кухонном шкафу: из овсяных хлопьев и зародышей пшеницы с добавлением маршмэллоу и тянучек, из порошка рожкового дерева, кукурузного крахмала и воздушного риса. А однажды зимой Лейси устроила в подвале песочницу, чтобы дети могли строить замки. Еще миссис Хоутон разрешала рисовать на хлебе пищевыми красителями и молоком, так что даже процесс приема пищи становился творческим. Джози любила бывать у Питера дома: именно так, по ее представлению, должно было выглядеть настоящее семейное гнездышко. – Ты считаешь, во всем виновата я? – спросила она, глядя в окно. – Нет… – Так сегодня говорили в суде, да? Все случилось потому, что Питер не нравился мне… как я нравилась ему? – Нет, никто такого не говорил. Адвокат в основном упирал на то, что Питера в школе обижали. И что у него почти не было друзей. Загорелся красный свет. Алекс остановилась и повернула. Ее запястье непринужденно лежало на руле. – А все-таки почему ты перестала общаться с Питером? Быть изгоем – это заразно. Джози вспомнила, как в начальной школе Питер смастерил себе шапочку с антенной из фольги, в которую мама завернула ему бутерброд, и разгуливал так по игровой площадке в надежде поймать радиосигнал от инопланетян. Он не понимал, что над ним смеются. Никогда не понимал. Джози вдруг отчетливо представила себе картину: Питер стоит, окаменев, посреди кафетерия, штаны спущены до лодыжек, руки кое-как прикрывают причинное место. Она вспомнила комментарий Мэтта: «В зеркале предметы кажутся гораздо больше, чем на самом деле». Может быть, тогда Питер наконец понял, что думают о нем окружающие?

имел право использовать силу, однако предпочитал обезоруживать людей добротой. Более мощного средства воздействия Алекс не знала

за тем, что казалось несведущим людям белибердой, скрывались потрясающие яркие образы. Нужно было только уметь это увидеть.

Любовь – это жизненная сила, заставляющая твою кровь пульсировать в жилах

Почему скандинавы, у которых зарегистрирован высокий уровень счастья, чуть ли не чаще всех совершают самоубийства?

Благодаря тем, кто над ним издевался, Питер Хоутон научился наносить ответные удары.

Возвращение к нормальной жизни предполагает, кроме прочего, размывание границ ненормального. За несколько месяцев Алекс постепенно забыла, как чувствовала себя одиннадцатого сентября. Точно так же набежавшая волна смывает надпись на песке.

Вот так работал школьный социум: если не хочешь быть в самом низу, позаботься о том, чтобы на этом месте оказался кто-нибудь другой. – Берегись криптонита, – прошептала Джози так, чтобы Питер услышал.

о тонкой грани между уникальным и ненормальным, между тем, что получилось из Томаса, и тем, что получилось из Питера. Неужели все подростки ходят по краю пропасти? Можно ли определить, в какой момент они теряют равновесие?