Цитаты из книг автора «Джоди Пиколт»

Речь идет о девочке, которая находится на пике взросления. Тринадцатилетней девочке, а это само по себе тяжело, болезненно, прекрасно, сложно и захватывающе. Девочке, которая, вероятно, сама не знает сейчас, чего хочет, не понимает, кто она, но заслуживает шанса на то, чтобы понять это. Через десять лет, по-моему, она будет восхитительной.

– Миссис Фицджеральд, мистер Фицджеральд… я приказываю вам встретиться с педиатром Анны и обсудить с ним условия этого вердикта, чтобы он понимал необходимость общаться по медицинским вопросам напрямую с Анной. А на случай, если ей потребуется дополнительное сопровождение, я прошу мистера Александера взять медицинскую доверенность и помогать Анне до достижения восемнадцати лет в тех случаях, когда нужно будет принять наиболее сложное решение.

речь в этом деле больше не идет об Анне и почке, мы говорим о том, как должны приниматься эти решения и как нам определить, кто будет их принимать.

Моя дочь Дена погибла по вине пьяного водителя, ей было двенадцать лет, и когда в тот вечер я примчался в больницу, то готов бы отдать все на свете, лишь бы она еще хоть на день осталась со мной. Фицджеральды провели в этом состоянии четырнадцать лет – когда их просили отдать все ради жизни дочери.

– Одна вещь поразила меня во время заслушивания свидетелей, – начинает он, – это то, что все мы, находящиеся здесь, вступили в дискуссию относительно качества жизни в противоположность ее святости. Разумеется, Фицджеральды не сомневались в том, что сохранить Кейт живой и частью семьи – это главное. Но в этой точке святость жизни Кейт полностью переплелась с качеством жизни Анны, и моя задача – разобраться, можно ли их разделить.

– Миссис Фицджеральд, Анна сильно ударилась головой о стекло. Это привело к фатальному повреждению мозга. Аппарат поддерживает ее дыхание, но она не подает никаких признаков неврологической активности… У нее наступила смерть мозга. Мне очень жаль, – говорит врач. – Очень. – Он мнется, переводит взгляд с меня на Сару. – Я знаю, вам сейчас не до этого, но тут есть очень маленькое окошко… Вы не рассматриваете возможность донорства органа?

В конце концов не я убила свою сестру. Она сделала это сама.

Мы росли, и казалось, отдельно от нее меня просто не существует.

Мимо, собираясь ложиться спать, проходил отец и спас бедняжку. Он вернул меня в кроватку и сказал: «Этого не было».

Никто не начинает войну – или, скорее, никто в здравом уме не должен делать этого, – сперва не определив для себя со всей ясностью, чего он хочет достичь этой войной и как намерен ее вести.