Еще скажу я о колдунье Гулльвейг, Сожженной трижды, трижды возрожденной, Провидице, возлюбленной Пожара[85]
пожирают других богов, всегда приходится как-то жить в ногу со временем. И в особенно мрачные эпохи, ког
после этого я вытащу из источника окаменевшую голову Мимира и пинками загоню ее на край света, а там закопаю так глубоко в землю, как асы закопали меня.
Этими словами я, точно печатью, скрепил собственную судьбу: теперь Сигюн получила меня именно таким, каким всегда и хот