Цитаты из книг автора «Джиллиан Тетт»

Неблагополучные адреса узнаваемы по сочетанию четырех характерных, хотя и разнородных признаков: просроченная ипотека; нарушение строительных норм и правил; старая застройка; общая бедность квартала, определяемая по совокупности всех ее проявлений.

Подлинное путешествие – это не поиск новых пейзажей, а обретение способности смотреть на окружающее новыми глазами. Марсель Пруст

Иногда Фелдстайну с коллегами даже любопытно становилось, почему банки сами не пользуются рассогласованностью цен и не извлекают из нее прибыль. Ведь там сидят умные в большинстве своем люди – им ли не видеть специфичности собственных правил? Но банковские трейдеры были пойманы в ловушку собственной системы и создаваемых ею ложных стимулов. Их волновало, принесут ли сделки прибыль их отделу, а не банку в целом. Классическая финансовая и экономическая теория обычно не учитывает ни наличия стимулов на микроуровне, ни специфики социальных структур. Наоборот, традиционная школа исходит из рациональности рынков и из того, что математические модели могут объяснить почти всё. А в реальности сложные социальные структуры внутри банков влияют на определение цены практически любого актива. Они сказываются даже на результатах применения банкирами математических моделей, которые считались универсальными и потому независимыми от культурных факторов.

Для человеческих сообществ, согласно Данбару, оптимальной является численность порядка 150 членов, поскольку человеческий мозг в среднем способен на поддержание тесных взаимоотношений с использованием средств «взаимной чистки» максимум с полутора сотнями сородичей. При превышении группой этого порога ее невозможно и дальше удерживать от распада за счет крепких личных связей между членами и их привычки к взаимодействию, а для дальнейшего сохранения группы требуются принуждение или бюрократическая иерархия.

«Низкие проценты делали кредиты дешевыми, а „фактор хорошего самочувствия“ маскировал, насколько плохо идут дела в глубинах мировой экономики… Все, казалось бы, делали свою работу надлежащим образом, если судить по их собственным меркам, да и по общепринятым стандартам чаще всего работали успешно. Что не удалось, так это увидеть, как все это в совокупности усугубило целый ряд взаимосвязанных дисбалансов, не находящихся под чьей-то единой юрисдикцией».

Экономисты не выходили за пределы своего узкопрофильного поля, да и не испытывали в этом ни малейшей нужды, поскольку внешне с экономикой все было в порядке. В результате они упустили из виду самое важное – тот факт, что система перегружена избыточными заемными средствами.

Вышло три страницы текста с детальным, всесторонним изложением причин, по которым эксперты не смогли разглядеть появившиеся проблемы. Но в основе всех объяснений лежал один-единственный фундаментальный посыл: основная причина внезапной «слепоты» высокопоставленных финансистов и экономистов – фрагментированность финансово-экономической системы. Макроэкономисты изучали экономико-статистические показатели, но совершенно не углублялись в финансовые детали. Банковский надзор пристально следил за деятельностью каждого банка, но не обращал никакого внимания на небанковские структуры. Отдельные финансисты из частных коммерческих банков прекрасно разбирались в устройстве теневого мира, но в разговорах с высокопоставленными коллегами из центральных банков они эту тему не поднимали. Между тем люди, занимавшие деньги в условиях «реальной» экономики, домовладельцы и бизнесмены, не имели ни малейшего представления о работе финансовой экосистемы в

молодежь трудно было убедить в необходимости рассматривать общую картину, а их руководителей – в необходимости общую картину обрисовывать».

государственном секторе большинство учреждений страдают от проблемы переизбытка одаренной молодежи и нехватки многоопытных людей, способных рассматривать вещи под нужным углом и отделять важные детали от маловажных, – сетовал Кинг. – Величайшая наша проблема в плане анализа заключалась в том, что

«племя эконов» становилось все более влия тельным, пока не утратило всякий стимул сомневаться в правильности сложившегося порядка вещей. К середине XX столетия правительства, компании и банки все больше полагались на экономистов как на единственных, кто способен проанализировать происходящее в экономике и спрогнозировать дальнейшее развитие экономической ситуации. Большинство сторонних наблюдателей слабо представляли себе, как именно экономистам удается выдавать свои впечатляющие, особенно для непосвященных, предсказания. Используемые ими сложные математические модели казались широкой публике таинством – сродни молитвам на латыни, которыми поражали умы паствы католические священники в средневековой Европе. Экономические модели представали овеянными ореолом всемогущества, а экономисты – почти что священнодействующими. Экономические факультеты университетов, подобные Лондонской школе экономики, стали походить на семинарии.