Jessica Peterson

CASH

Copyright © 2024 by Peterson Paperbacks, LLC

All rights reserved.

Cover art © Jenny Richardson

Фото автора Jessica Peterson credit Erin Bowman Photography

© Семенчук Д., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Джессика Питерсон – популярный автор любовных романов, чьи книги стабильно входят в топ продаж Amazon.

Родом из Каролины, она создает истории, наполненные страстью, юмором и искренними эмоциями, а харизматичные и обаятельные герои стали ее визитной карточкой. Вне писательского процесса Джессика наслаждается вечерами в лучших барах Юга вместе с мужем Беном, читает любимые книги дочкам Грейси и Мадлен, а дома делит тепло объятий со своей 30-килограммовой собакой Мартой.

* * *

«Потрясающая атмосфера ранчо, великолепный юмор и огненная страсть… Крепче ухватитесь за свои шляпы! Эта поездка обещает быть по-настоящему дикой!»

Amazon

* * *

ОТ КЭША РИВЕРСА

ИНГРЕДИЕНТЫ:

15 мл текилы

30 мл сока лайма

Лайм

Перец халапеньо (по вкусу)

Соль

Газированная вода «Топо Чико» или другая на выбор

РЕЦЕПТ:

Перец халапеньо помыть, нарезать мелкими ломтиками, положить в стакан и размять.

Наполнить стакан кусочками льда.

Влить в стакан текилу.

Туда же выжать сок лайма и добавить щепотку соли.

Смешать.

Наполнить стакан газированной водой «Топо Чико» и украсить дольками лайма.

СОВЕТ ОТ БАРМЕНА:

Найди горячего ковбоя, который специально для тебя приготовит Spicy Ranch Water.

* * *

Для ковбойши в каждой из нас.

Будь усердной.

Будь настойчивой.

Будь свободной.

1
Молли
Поцелуй меня в зад, ковбой

Сентябрь

Я доехала до самого сердца ковбойского края, но все еще каждый раз впадаю в ступор при виде того, как реальный ковбой паркует свою реальную лошадь у реального салуна.

Я что, вернулась назад в прошлое?

Или все, что я вижу, – мираж? Приборная панель машины показывает, что снаружи 109 градусов^[1].

Облако пыли, преследовавшее меня от самого Белтона, окутывает внедорожник, ненадолго заслоняя вид на здание с надписью «Гремучник».

Южнотехасская пыль рассеивается. О, а вот вам и лошадь.

А вот и парень в облегающих джинсах и ковбойской шляпе. Он соскальзывает с седла с такой легкостью, что у меня перехватывает дыхание.

В голове эхом звучат мамины слова: «Хартсвилл – это дыра. Там одна лошадь на весь город». Не знала, что это стоит понимать буквально.

Я смотрю на фасад здания позади ковбоя и его лошади, и в голове появляются смутные воспоминания. Неодинаковые стеклянные окна этого двухэтажного кирпичного строения блестят в подернутом дымкой полуденном свете. На выцветшем навесе в черно-зеленую полоску нарисована белая гремучая змея с высунутым промеж клыков языком.

Мне было шесть лет, когда я последний раз была в этом крохотном городке, стоящем прямо посреди ничего. Почему из всех мест я помню именно бар?

– Молли, ты тут?

У меня сводит живот, а голос Уилер по телефону заставляет вернуться из грез в «Рендж Ровер». Не глядя, я сразу жму на газ и тут же мысленно благодарю небеса за то, что на Мэйн-стрит пусто. Слава богу, тут некого сбивать.

Ну, кроме ковбоя с его лошадью, промелькнувших в зеркале заднего вида. Я меньше чем в двухстах милях к юго-западу от Далласа, но чувствуется, будто на другой планете.

Я протягиваю руку к решетке кондиционера рядом с рулем и направляю поток воздуха в лицо.

– Прости, да, я тут. Я только что приехала в Хартсвилл, и… кажется, у меня только что был момент как в «Чужестранке»^[2]. Но в стиле вестерн, с салуном и ковбоем.

Хриплый смех моей лучшей подруги и партнера по бизнесу льется из динамиков.

– Привези ковбоя Джейми обратно в Даллас. Скажи ему, что городская жизнь лучше.

– Ни хрена себе. – Я пораженно смотрю в лобовое стекло, пока GPS сообщает, что приближается место назначения. – Мама не шутила, когда говорила, что здесь ничего нет.

– Забирай деньги и вали оттуда. Позвони мне, когда закончишь, хорошо? Я переживаю.

Я улыбаюсь, хотя у меня снова сводит живот.

– Спасибо, подруга. Жду не дождусь поп-апа^[3].

– Я тоже. Мне очень интересно, как все пройдет.

Один из известных бутиков Далласа на этой неделе открывает поп-ап-магазин для нашей компании, производящей ковбойские сапоги. Клиенты бутика следят за модой, и у них хороший достаток, так что, надеюсь, мы продадим приличное количество пар. Боже, нам бы доход не помешал.

Закончив разговор, я останавливаюсь у последнего здания с левой стороны Мэйн-стрит, после которого улица уходит в пустоту. Пейзаж цвета мела, усеянный редкими деревьями, кактусами и кустарником, дрожит в полуденном горячем воздухе.

На латунной табличке рядом с дверью написано: «Гуди Гершвин. Адвокат, с 1993 г.»

«Вы достигли места назначения», – сообщает мне GPS.

Я паркуюсь под углом рядом с огромным пикапом, красным, как яблоко в карамели. Похоже, он тоже из 1993 года: окна опущены и видно переднее сиденье, обитое выцветшей серой тканью. На пассажирском кресле лежит бокс-сет с хитами Brooks & Dunn.

Это коробка с кассетами.

Может, я и правда вернулась в прошлое…

Зной ударяет в лицо, как только я выхожу из машины. Жар поднимается от асфальта и обжигает неприкрытые ноги. Одновременно с этим пылающее солнце давит на голову и плечи. Как будто меня прижали к сковородке.

Я перекидываю сумку через плечо и думаю, зачем, черт возьми, кто-то стал бы жить здесь? Чем папе так нравилось это место?

Не могу поверить, что я вернулась. Не могу поверить, что папы больше нет.

И больше всего не могу поверить, что упустила шанс все исправить.

Тяжесть горя, смешанного с немалой дозой злости, давит мне на грудь.

Когда я захожу в офис адвоката, над дверью звенит самый настоящий колокольчик. Внутри на меня нисходит благословенная прохлада. Знакомый аромат свежесваренного кофе немного приводит в чувство.

Молодой человек в круглых очках улыбается мне из-за стола.

– Вы, должно быть, Молли Лак. Добро пожаловать! Я Зак, помощник Гуди. – Он обходит стол и протягивает руку. – Могу я предложить вам что-нибудь? Вода? Кофе? Надеюсь, дорога была не слишком утомительной.

Я жму его руку.

– Три часа ехала. Все нормально. Очень приятно, Зак. Нет, не надо, благодарю.

Он бросает взгляд на мои сапоги цвета розовый металлик.

– Впечатляет.

– Ой, спасибо. Это из последней коллекции моей фирмы по пошиву сапог.

– Вы владеете компанией по пошиву обуви? – Женщина с короткими темными волосами в светлом льняном костюме появляется из двери слева. Она, видимо, неиронично носит галстук-боло – черный, с серебряной пряжкой. – Какие классные!

– Их делают прямо здесь, в Техасе.

Женщина улыбается мне, и морщинки появляются у ее глаз.

– Тогда вообще отличные. Я Гуди Гершвин. Рада наконец познакомиться с вами, Молли. Ваш папа часто говорил о вас. Он так вами гордился.

Мои глаза начинают гореть, сердце сжимается. Папа гордился мной? Он никогда этого не показывал. И точно никогда не говорил об этом. Но хочется думать, что он был бы хоть немного горд, узнав, кем я стала.

– Приятно познакомиться, – говорю я с натянутой улыбкой.

– Мне так жаль. Люди здесь тяжело переживают смерть Гаррета, но я могу только представить, как нелегко приходится вам.

Острая боль пронзает мое сердце и оседает в горле. «Люди здесь», должно быть, были ближе к папе, чем я. Хотя, кроме мамы, ее родителей, Уилер и меня, никто не пришел на его похороны в Далласе три месяца назад, так что даже не знаю…

– Спасибо за эти слова.

– Что ж, мы рады, что вы здесь. – Гуди отпускает мою руку. – Сегодня все должно пройти относительно просто. Как исполнитель завещания вашего отца, я ознакомлю вас с его имуществом и активами, а также с пожеланиями касательно…

Гуди оборачивается на звон колокольчика за моей спиной. Морщинки в уголках ее глаз становятся глубже.

– Привет, Кэш! Всегда рада видеть тебя.

Кэш. Почему это имя кажется мне знакомым?

– Мэм, добрый день.

Что-то в этом глубоком голосе – его чистейшее звучание, может быть, или густой, как патока, акцент – невольно заставляет оглянуться.

Мое сердце замирает от вида красивого мужчины, стоящего на пороге. Ему, кажется, под тридцать, может, чуть за тридцать. Высокий – 6 футов и 3 дюйма^[4], я бы сказала – с телосложением как у квотербеков^[5]: широкие плечи, крепкие руки, длинные ноги с бедрами, выделяющимися в облегающих джинсах. Фирмы Wrangler, кажется.

Он прижимает ковбойскую шляпу к груди, сняв ее перед этим со своей копны каштановых волос, вьющихся на концах. На его кисти перекрещиваются вздутые вены. У него неряшливая щетина и усы – обычно они мне не очень нравятся, но у этого парня выглядят так сексуально – и рубашка в бело-голубую полоску, которая подчеркивает его кобальтовые глаза.

Глаза такие голубые, что кажется, будто они светятся на его загорелом лице.

Его взгляд сплетается с моим. В ушах пульсирует кровь. Один удар. Два.

От дерзости и выразительности этого долгого зрительного контакта у меня захватывает дух. Взгляд Кэша вспыхивает. Почему у меня такое чувство, что он раздражен? Даже зол?

И вдруг воспоминание: двое долговязых голубоглазых мальчишек в кузове пикапа. Один из них бьет другого по голове, удары становятся все чаще, пока голос из кабины не приказывает прекратить.

Мальчишки Риверс.

Несмотря на то что они все время ходили побитые, я так им завидовала. Будучи единственным ребенком, я мечтала о доме, полном братьев и сестер, а перед глазами были Риверсы с кучей детей. Отчетливо помню, как видела миссис Риверс на пассажирском сиденье, ее рука лежала на круглом животе.

Их семья владеет ранчо рядом с участком моего отца. Я помню, как видела мальчиков в магазине тракторных запчастей здесь, в Хартсвилле, и однажды на родео в Лаббоке. Недостаточно часто, чтобы стать друзьями – мама обучала их на дому, на ранчо, так что они почти не появлялись в городе, – но достаточно, чтобы знать, кто они такие.

Не в силах больше выдерживать взгляд Кэша, я опускаю глаза на его сапоги. Они с квадратными носами, темно-коричневые. Старая кожа покрыта заломами, но видно, что за сапогами тщательно ухаживают, они сияют от недавно нанесенного кондиционера.

Смутные воспоминания, которые нахлынули ранее, возвращаются. Благодаря своей работе я знаю о ковбойских сапогах больше, чем кто-либо. Это пара от Lucchese: мастерски сделанная дорогая классика. Это те сапоги, которые передаются из поколения в поколение.

Папа носил Lucchese. Не знаю, как я это запомнила, но уверенность в этом тверже гранита.

– Молли, позволь тебе представить Кэша Риверса. – Гуди вытягивает руку. – Он был управляющим на ранчо вашей семьи, боже мой, сколько же это времени прошло…

– Двенадцать лет. – Резкий ответ Кэша заставляет меня думать, что он действительно раздражен. Встречей со мной? Но почему?

И он теперь работает на нашей земле? Что случилось с его семейным ранчо? Не понимаю.

Хотя это объясняет, почему он присутствует при оглашении завещания отца. Как управляющий, может, он расскажет мне о нынешнем состоянии ранчо?

Хотя не то чтобы это имеет значение. Как только ранчо Лаки окажется в моих руках, я выставлю его на продажу. У меня нет ни малейшего желания заниматься разведением скота на юге Техаса. Я всегда была скорее домоседкой. Да и вся моя жизнь протекает в Далласе – там мои друзья, моя семья. Компания по производству ковбойских сапог «Беллами Брукс», которую я основала с Уилер, тоже базируется в этом районе. Бизнес наконец-то набирает обороты, и наследство, которое я вот-вот получу, точно выведет нас на новый уровень.

– Кэш. Ух ты. Я тебя помню. – Я протягиваю руку.

Он смотрит на нее, его губы плотно сжаты. Проходит неловкая пауза, прежде чем он без слов обхватывает мою руку своей теплой ладонью. У меня учащается пульс, Кэш остается непоколебим. Его огрубевшая ладонь прижимается к моей, сухая, но при этом удивительно живая.

Я отвечаю крепким рукопожатием, стараясь снова посмотреть Кэшу в глаза.

– Давно не виделись, – наконец говорит он.

Его запах – простое мыло, смешанное с чем-то более сексуальным. Одеколон? Что бы это ни было, пахнет свежо и травянисто, и это достаточно восхитительно, чтобы мой пульс снова подскочил.

– Рада снова тебя видеть, – говорю я.

Я жду, когда Кэш ответит. Что это за имя вообще – Кэш? Это его настоящее имя? Прозвище?

Он не произносит ни слова.

– Ну что ж, раз все в сборе, – Гуди берет папку и небольшой зип-пакет, который протягивает ей Зак, – мы можем начинать. Просто следуйте за мной в конференц-зал.

Она направляется вдаль по коридору. Я смотрю на Кэша, который слегка приподнимает шляпу над грудью.

– Прошу.

Интересно, он молчалив от природы или просто грубиян?

Мне так хочется вернуться в Даллас, что даже живот сводит. Хотя, с другой стороны, у меня всегда сводит живот, так что это не новость.

Я следую за Гуди по коридору, слыша за собой тяжелые шаги Кэша.

Один час. Максимум два. И у меня будут деньги, чтобы осуществить мечты.

Ну, по крайней мере, одну мечту.

И, возможно, использование наследства для финансирования «Беллами Брукс» наконец-то поможет мне перестать злиться по поводу… ну, всего.

Гуди садится во главе длинного блестящего стола для совещаний. Я занимаю место справа от нее и наблюдаю, как Кэш усаживает свое большое тело на стул слева от Гуди. Он переворачивает шляпу и кладет ее на стол полями вверх. Что это значит? Способ сохранить форму или что-то вроде того?

Затем он проводит грубыми пальцами по волосам, рубашка натягивается на мускулистой груди.

Отводя взгляд, я занимаю себя тем, что достаю ежедневник из сумки. Не знаю, зачем он мне понадобился, но нужно чем-то занять руки. Я начинаю нервничать.

Хотя совершенно нелепо. Мама заверила меня, что я единственная наследница отца. Согласно бракоразводному соглашению, я получу все его имущество, так как он не женился снова и не завел других детей. Деньги – это единственное, что отец давал мне все эти годы. Всякий раз, когда они были мне нужны, он выписывал чек.

Но всякий раз, когда я нуждалась в нем самом, он не появлялся.

Я виню в своем волнении хмурого ковбоя напротив. Кстати, он лениво откинулся на спинку стула, раздвинул колени и положил предплечья на подлокотники, словно скучая.