Внезапно мне захотелось, чтобы моя собственная память была похожа на швейцарский сыр. Было бы здорово, если бы мы могли как-то управлять своей памятью и выбирать, какие воспоминания можно оставить, а какие отправить в мусорную корзину. Пуф – и готово
Если бы у меня хватило сил встать с постели, я бы сошла вниз, взяла ружье мужа, засунула в рот ствол и спустила курок. Несколько раз мне снилось, как я это делаю. Наяву я часто представляла себе это во всех деталях. Я мечтала об этом. Привкус сгоревшего пороха во рту преследует меня уже несколько дней, но мне он кажется сладким.
Он смотрит в озеро, но видит только свое отражение на поверхности воды. Это и есть его Бог. Преподобный не в состоянии увидеть ни рыб, которые живут в глубине, ни лягушку на листе кувшинки, ни стрекозу, которая парит над водой.
Я чувствую себя очень странно. Порой мне кажется, будто я отделилась от собственного тела и парю где-то над ним, глядя на себя и на тех, кто меня окружает, с тем же отстраненным любопытством, с каким я наблюдала бы за актерами на сцене.
Привкус сгоревшего пороха во рту преследует меня уже несколько дней, но мне он кажется сладким.
Во сне я убиваю себя каждую ночь…
…И просыпаюсь со слезами разочарования, потому что мне это опять не удалось, потому что я осталась жива – пленница в своем собственном слабом теле, заложница своей искалеченной жизни.
И я по-прежнему одна…
– Она возила меня посмотреть на леди со спутанными волосами, которая живет в дупле старого толстого дерева, – отвечаю я. – Только на самом деле она не живет, потому что уже давно умерла.